— Да, не отрицаю. Так, а что с кольцом Брюса?
— Ах да, — Яков Владимирович поменял позу и сел, облокотившись на ручку стула. — Кольцо действительно было. Даже осталось его описание у современников: массивный перстень с ромбом из красного рубина и восемь значков вокруг. Рубин — символ прохождения четырёх ступеней жреческой школы, цвет рубина — цвет одежд жреца четвёртой ступени — мага огня. Восемь символов — заповеди ведизма. Вся композиция — модель галактики, отображающая солнце и восемь небесных тел.
— У меня, простите за выражение, сейчас крыша поедет от всего этого, — улыбнулся Саблин.
— Понимаю, — закивал Оболенцев. — Так вот. В тысяча девятьсот двадцать девятом году могила Брюса была вскрыта. Сохранившиеся личные вещи: камзол, сапоги, перстень — много позже переданы в мастерскую Михаила Герасимова для реставрации, а потом помещены в Исторический музей. Наверное, они до сих пор там, но кольцо пропало.
— М-м-м… — Саблин задумался, — тот, кто рассказывал нам о перстне, говорил, что украшение является семейной реликвией и принадлежало какому-то археологу, участвовавшему во вскрытии могилы Тамерлана.
— Очень может быть. Упомянутый мной Герасимов как раз участвовал в той экспедиции. Возможно, кто-то из людей его мастерской и забрал перстень Брюса.
— Видимо, украшение ценное.
— Да. Но, возможно, не с точки зрения денег в обычном смысле. Брюс был масоном, и перстень символизировал его принадлежность к Великой ложе.
— Так, стоп, — Саблин встал, — масонов я уже не выдержу.
Оболенцев рассмеялся.
— Вы хотели знать, и я вам рассказал.
— Да, благодарю вас, Яков Владимирович. Мне стало более понятно. Все перстни с невероятными историями и имеют ценность для коллекционеров.
— Безусловно. Многие отдали бы всё, лишь бы увидеть эти вещи.
— Серьёзно? — насторожился Саблин. — А почему? Неужели есть те, кто думает, что перстни действительно обладают силой?
— Конечно! Вы что?! Люди верят во всё, что может сделать их лучше, чем они есть.
— А как вы считаете, кто-то способен специально разыскивать такого рода реликвии?
— Думаю, да. Фанатиков мистицизма и колдовства полно в мире. Кому, как не вам, об этом знать.
— М-да, — согласился Саблин. За последние несколько лет майор сталкивался с последователями и древнего индийского культа, и средневекового мистического германского братства, и с одержимыми учёными-библеистами. Удивляться уже, казалось, нечему. Однако в мире, видимо, ещё много всего, о чём Саблин и не подозревал.
— Скажите, Алексей, — вкрадчиво произнёс Оболенцев, — понимаю, что это закрытая информация, но я правильно понял, вы сейчас расследуете что-то, связанное со всеми упомянутыми перстнями?
— Можно сказать и так, — Саблин обошёл рабочий стол, кидая истлевший окурок в пепельницу.
— Поразительно, — удивился коллекционер. — Значит, кольца существуют?
— Скажу вам одно: мы о них слышали в ходе расследования, но не видели. Поэтому, собственно говоря, я запросил разрешение на эксгумацию Дорофеева. Нужно забрать кольцо, похороненное с ним.
— Да-да, теперь ясно. Кстати, Рая согласна на эту процедуру. Завтра она передаст письменное разрешение.
— Отлично.
— Да… да… Ну надо же! — задумчиво бормотал коллекционер. — Все эти кольца… невероятно.
— Яков Владимирович, не буду вас больше задерживать.
— Хорошо, хорошо, конечно. Но, если что-то ещё вам понадобится, прошу вас, не стесняйтесь, обращайтесь! Я с удовольствием помогу.
— Благодарю вас.
Весь в своих мыслях, Оболенцев покинул кабинет следователя.
После ухода коллекционера Саблин сообщил Шульцу, что Дорофеева согласна на эксгумацию и можно начинать процедуру. Ждать официальных бумаг майор не хотел. Нужно скорее получить перстень.
Затем он записал на флипчарте важные подробности про кольца, фигурирующие в деле, узнанные в разговоре с Оболенцевым.
Было очевидно, что все перстни имеют невероятную ценность для преступника, иначе бы он не стал устраивать маскарад с тёмными одеждами, использовать токсин и рисковать, пробираясь в дома своих жертв.
Оставался вопрос: кто этот Сорока, как преступника окрестил Синицын, и зачем ему украшения? А также как он ищет свои трофеи? Как узнал, что старинные реликвии, о которых мало кто в курсе, находятся у людей, пострадавших от ограбления?
У Саблина пока не находилось ответов.
Надо искать связь между жертвами. Но следователь даже не представлял, с чего начать.
Первое место происшествия — музей Пушкина. Второй пострадавшей была Мечникова, преподаватель музыки, но кольцо принадлежало её мужу, он получил его от родственника-инженера, работавшего на строительстве Останкинской телебашни.
Саблин посмотрел на доску с записями, а потом взял со стола блокнот.
А кем работал муж? Он поискал информацию.
Проклятие! Максимова не уточнила. Надо выяснить.
Следователь нарисовал большой вопросительный знак рядом с фамилией «Мечников» на доске.
Так. Третий — Дорофеев — занимался коллекционированием книг, вращался среди антикваров. Тут всё ясно.
И четвёртый — Гуль, бизнесмен.
Хм. Саблин задумался. На первый взгляд, ничего общего между пострадавшими.
