— Да, Дина. Нам нужно получить это кольцо. Я попросил разрешение у жены Дорофеева на эксгумацию тела.
— Она согласилась?
— Пока нет, но, думаю, согласится. Так, а что у вас? — Саблин сел в кресло за рабочим столом и закурил.
— Я ездила в музей. Как и ожидалось, там действительно тоже украли кольцо.
— Отлично.
— Это перстень самого Александра Сергеевича. Он носил его как талисман. С изумрудом.
— Хм, — следователь задумался, — все перстни необычные. Один принадлежал когда-то Ивану Грозному, второй — Якову Брюсу, третий — Блаватской, и, наконец, четвёртый — Пушкину.
— Хорошая компания, — усмехнулся Шульц.
— М-да. Компания что надо. Саш, а у тебя какие успехи?
— Влад выделил мне человека, и мы съездили на квартиру Мечниковой на Котельническую набережную. Вы были правы, товарищ майор, на замке следы отмычек.
Саблин положил сигарету в пепельницу и встал. Он подошёл к доске и внёс информацию по перстню Пушкина и отмычкам в соответствующие разделы схемы.
— Всё складывается одно к одному, — сказала Дина, глядя на получившуюся картину. — Во всех четырёх происшествиях пропали перстни. Также в двух случаях следы взлома замка отмычками. В трёх — на месте преступления видели фигуру в чёрном, и присутствовал странный запах.
— Да, очевидно, что все дела связаны, — согласился Саблин. — Это без сомнения.
— По последнему событию на Рублёвке хочу вот что сказать, — начал Шульц. Он достал из портфеля бумаги. — Следов земли в доме нет, всё чисто. Но замок также открывали отмычкой. Касательно запаха. Мы сделали анализ воздуха в спальне, но ничего не выявили. Токсикология жены Гуля чистая, в крови ничего нет. Но ребята обнаружили в спальне открытую форточку.
— Как и во втором случае на Котельнической, — напомнила Дина.
— Точно. И у меня есть теория.
— Давай, — Саблин внимательно посмотрел на Шульца.
— Присутствие странного запаха на местах преступления можно объяснить тем, что злоумышленник использует какой-то токсин. Поэтому пострадавшие ощущают дурноту, слабость, резь в глазах, головокружение. Также, возможно, именно по той же причине они видят старух и сгорбленные фигуры в чёрном. Токсин может изменять восприятие действительности.
— Наркотик, что ли? — спросил Синицын.
— Возможно, и наркотик, да.
— Но почему вы тогда не обнаружили его в воздухе на Рублёвке?
— Я думаю, что в составе токсина могут быть галлюциногены. Если препарат сильный, то он моментально воздействует на сознание, но эффект длится всего несколько минут. Некоторые такие препараты обладают повышенными летучими свойствами, то есть быстро испаряются в воздухе, и их также невозможно потом найти в организме человека. Только если сделать анализ моментально, при соприкосновении с токсином.
— Поэтому преступник открывал окна, — догадался Саблин. — В двух случаях они были открыты в комнатах, где пострадавшие видели загадочную фигуру.
— Да, возможно. Если много воздуха, токсин выветрится ещё быстрее.
— То есть Сорока травил людей токсином перед тем, как начать искать перстни? — сказал Синицын. — Но зачем?
— Сорока? — переспросил Шульц.
Саблин отмахнулся рукой.
— Саша дал кличку нашему вору.
— А-а-а, — Влад улыбнулся, — очень подходящая. Сороки любят красть украшения.
— Да, да, вот я тоже так подумал, — обрадовался Синицын.
— Короче, думаю, преступник использовал токсин, чтобы испугать потерпевших или чтобы они потом делились странными историями про горбуна и старуху. Им никто не поверил бы, — предположил Саблин.
— То есть он сам не выглядел как старуха или горбун? Им всем это привиделось из-за токсина?
— Не знаю. Возможно, он был как-то странно одет: что-то чёрное и длинное, ссутулился, а наркотик уже завершил этот ужасный образ, — Саблин зафиксировал теорию про токсин на доске.
— Но так и непонятно: кто он? Зачем ему перстни? И как узнал, что во всех квартирах есть эти украшения?
— Дин, ты, как всегда, задаёшь самые важные вопросы, — улыбнулся Саблин. — Верно. Кто этот человек и какие у него мотивы — неясно. Но теперь, когда мы выявили однозначную связь всех происшествий, нужно искать, что объединяет пострадавших. Они должны были где-то пересекаться или иметь общих знакомых.
— И ещё неясно, кто украл папирус, — напомнил Синицын. — Какой-то другой человек. Не Сорока.
— Да. И это тоже пока загадка.
Яков Владимирович шёл по коридору отделения полиции на встречу с Саблиным.
Он не любил детективы или криминальную хронику, стараясь всегда огораживаться от сильных эмоций и потрясений, но в последние несколько лет Оболенцев, сам от себя не ожидая, сдружился с майором полиции и с радостью помогал ему в расследованиях, когда тот обращался. Возможно, конечно, дело не в полиции, а в личности следователя. Он нравился Якову Владимировичу своим спокойствием, тактичностью в разговорах, вежливостью и готовностью слушать собеседника, не перебивая и не задавая глупые вопросы. А глупых людей Оболенцев не любил больше всего на свете!
— Добрый день, — коллекционер заглянул в кабинет, где Саблин, встав из-за стола, пошёл ему навстречу.
— Здравствуйте, Яков Владимирович! Спасибо, что пришли.
