Хизи ударила пятками кобылицу, и та рванулась вперед, занеся над тенью сверкающее копыто. Человек-тень отпрянул и заскользил прочь, пока наконец не скрылся за горизонтом. Однако голос его все еще звучал в ушах Хизи: «Ты должна узнать, кто твои истинные друзья. Тебе уже случалось делать подобные ошибки. Следи за Перкаром. И особенно следи за богом-Вороном».
Равнина погрузилась во тьму, словно комната, где разом задули все свечи. Хизи наконец смогла уснуть обычным сном, и до рассвета никакие видения ее больше не тревожили.
Перкар сидел, глядя в огонь, и гадал, почему не испытывает того подъема, который должен бы испытывать. Он чувствовал себя таким усталым — странно усталым, если учесть, что он проснулся всего несколько часов назад; и все же мысль о новом забытьи вызывала у него непонятное отвращение.
— Говорят, кому-то у этого костра очень требуется выпить, — раздался тихий голос у него за спиной. Это был Предсказатель Дождя, который вместе с Ю-Ханом чистил коней; они принесли к костру мех с вином.
— Мне следовало помочь вам с лошадьми, — пробормотал Перкар. — Я уже достаточно поправился.
— Ну, выглядишь ты совсем не достаточно хорошо, — ответил Предсказатель Дождя. — К тому же ухаживать за конями вполсилы — оскорбление для них.
— Я вовсе не вполсилы… — начал Перкар, но Ю-Хан перебил его:
— Предсказатель Дождя не хотел тебя обидеть. Ты еще не так силен, как думаешь, вот и все. Выпей-ка вина. — Он протянул юноше мех.
Перкар вздохнул:
— Хорошо. Прости меня, Предсказатель Дождя.
Тот вытер лоб — у менгов этот жест означал, что никто ни на кого не сердится.
— Ты боролся за свою жизнь с демонами, — сказал он, не глядя на Перкара. — Нельзя же ожидать, что это улучшит твое настроение.
Перкар улыбнулся ему в ответ, хотя улыбка вышла несколько натянутая. Он хорошо относился к Предсказателю Дождя. К Ю-Хану он тоже хорошо относился, но ему все время казалось, что сердечность Ю-Хана — лишь следствие чувства долга, уважения к Братцу Коню, обязанностей гостеприимства. Перкару представлялось, что Предсказатель Дождя испытывает к нему искреннюю симпатию и к тому же интересуется обычаями скотоводов.
— Пожалуй, вино и правда пойдет мне на пользу, — сказал он, надеясь тем самым разрядить остатки напряжения, и протянул руку к меху. Запрокинув голову, юноша сделал большой глоток, хотя и не без опасений. Опасения оказались оправданными: в мехе была кбена — крепкий напиток, изготовлявшийся из какого-то степного растения, сладкий, но с привкусом гнилых груш. Да, эта дрянь совсем не походила на воти — любимый напиток воинов его народа; однако все же и кбена согрела Перкара. Он знал по опыту, что первый глоток — самый неприятный, и поэтому отхлебнул еще, прежде чем передать мех Предсказателю Дождя. Трое мужчин пили молча, наблюдая, как богиня огня пожирает тонкие веточки можжевельника. Ночное небо низко нависло над ними, луны и звезд видно не было.
Перкар скоро обнаружил, что перспектива напиться допьяна вызывает у него такое же отвращение, как и сон. Когда мех в пятый раз вернулся к нему, он покачал головой и передал его Ю-Хану. Тот только пожал плечами и сделал большой глоток.
Вино разбудило что-то в Перкаре; в обычных обстоятельствах он бы не упомянул о случившемся.
— Я знаю, вам пришлось нелегко, — пробормотал он, обращаясь к менгам.
Ю-Хан кивнул: он сразу понял, что имел в виду Перкар, и принял подразумевавшуюся благодарность. По выражению же лица Предсказателя Дождя было ясно, что тому требуются более пространные объяснения.
— Покинуть свое племя и помогать нам: ведь началась война, да и вообще. — Даже нескольких глотков крепкой кбены хватило, чтобы у Перкара начал заплетаться язык; юноша чувствовал себя поглупевшим и жалел, что вместо красноречивой благодарности что-то неуклюже и виновато бормочет… Поправлять неудачные слова, как всегда, было поздно.
Предсказатель Дождя пожал плечами: он уловил, что имеет в виду Перкар.
— Наш дядя прав, а остальные ошибаются. К тому же мне никогда не нравились эти парни из клана Четырех Елей. Они всегда страдали манией величия.
Ю-Хан оживился:
— Помнишь Заплетающего Гриву?
— Я слышал эту историю, — ответил Предсказатель Дождя.
— А я нет, — пробормотал Перкар.
— Заплетающий Гриву заявил, что само солнце беседовало с ним. Он хотел, чтобы мы все отправились с ним завоевывать южные земли — Нол, поселения рыбаков, весь мир.
— Ну и ну!
— Да. — Ю-Хан сделал еще глоток. — Он говорил, что менгам суждено править городами.
— И что же случилось?
Ю-Хан загадочно улыбнулся:
— Ты же видел город. Захотелось бы тебе им править?
Перкар вытаращил глаза на менгов, соображая, какого ответа от него ждут.
— Нет. Клянусь богами, нет.
Предсказатель Дождя хлопнул по плечу родича:
— Вот и мы тоже именно так ему сказали.
