Духовная война полностью

— Давайте не будем останавливаться на тривиальном уровне отметин на лице, – сказал я. – Если бы я оказался в горящей машине сегодня ночью, я всё равно бы не подумал приписывать ситуации неправильность. Оказаться в горящей машине и иметь на носу прыщ на выпускном вечере различны только в масштабе. Мне может не понравиться сгореть насмерть, я могу не понять этого в тот момент, и я, конечно же, буду сражаться за свою жизнь, но я не могу предположить, что вселенная допустила ошибку, или что я не должен был оказаться в горящей машине.

— Значит, вы примете это, – спросил Брэд.

— Я не понимаю, что может означать не принимать то, что есть. Я не могу себе этого представить. Это нельзя перевести в то, что имело бы для меня смысл. В моей парадигме для этого нет эквивалента. Оказаться в горящей машине могло вызвать во мне чувство глубокой неудовлетворённости, которую я постарался бы излечить, вероятно, спасшись из машины и потушив пламя, но я не мог бы подумать об этом иначе, чем как о чём-то правильном.

Похоже, они мне не поверили.

— Я не могу хорошо объяснить, – продолжал я, – что это не другая система верований, это другая парадигма бытия. Это не то, что вы можете включить в своё мировоззрение. Моя сдача совершенной и безошибочной воле вселенной – которую я не воспринимаю отдельно от себя – абсолютна. Это не какая-то вера, которая может согнуться или сломаться под давлением. Никакой кризис веры невозможен, поскольку здесь нет никакой веры. Я говорю об ином состоянии бытия, так же отличающемся, как сон от яви, как ребёнок от взрослого, как разум от безумия. Мы подходим к духовности с неверным предположением, что нам необходимо больше знаний, или более глубокое понимание, или более сильная вера, или особый опыт, но нам не нужно ничего – это совершенно другое состояние бытия. Я наблюдаю, как работают эти отношения с безошибочным совершенством, уже более двух десятков лет. И я не внешний наблюдатель, я сотворческий партнёр. Это не отношения между двумя существами – это новый и совершенно иной тип существа. Вот что означает быть в другой парадигме. Вот что значит сказать, что моя реальность отличается от вашей реальности. А так как вы все смотрите на меня, будто я, по крайней мере, больной на голову, я положу ещё сверху вишенку: Если у меня на носу вскочит прыщ в день выпускного бала, или я окажусь в горящей машине, моим ответом никогда не будет страх или разочарование, или сомнение, моим ответом всегда будет одно и то же. Благодарю. Всегда благодарю.

Похоже, они мне не поверили.

Есть два литературных произведения, о которых было бы интересно и поучительно упомянуть здесь. Первое — это «Кандид» – сатирический ответ Вольтера на оптимистическое утверждение Готтфрида Лейбница, что «всё к лучшему в этом лучшем из всех возможных миров». Это утверждение в действительности было решением псевдо-философской линии исследования, названной «Тэодицея», призванной облегчить наш духовный диссонанс примирением нашей внутренней веры в любовь Бога с внешней реальностью страдания и зла.

«Теодицея» — это некорректное философское исследование, поскольку оно изначально предполагает всемогущество, всеведение, благодетельного Бога, и стремится примирить зло с этими тремя изначальными установками. В том же самом смысле вся философия — это псевдо-философия, и вся наука — это псевдо-наука, поскольку первичным условием самого их существования они принимают воображаемую реальность царства сна за реальную реальность, и возводят свои системы знаний на этом необоснованном основании.