— Если Генерал хочет вернуть Коннера, то почему бы ему просто не разобраться с причиной, по которой Повстанцы изначально ушли? — спросила я.
— Потому что Генерал ещё более упрям, чем Като, — сказал мне Коннер.
Като снова развёл руками.
— Ты сказал ей, почему ушёл?
— Да, мне пришлось это сделать, — ответил Коннер. — И я надеюсь, теперь, после всего, что произошло на прошлой неделе, ты понимаешь, что я был прав. Сестра Виви и остальные погибли не из-за странных происшествий. Что-то похитило их, то же самое, что сейчас пытается сбежать с Гайи с четырьмя Учениками.
— Я знаю, — выдохнул Като в свои ладони. — Думаю, я уже давно это знал. Просто я был…
— Слишком упрям, чтобы признать это? — лицо Коннера расплылось в широкой улыбке.
— Ты просто не можешь оставить всё как есть, не так ли, Коннер? — Като вздохнул.
— Конечно, нет. Ты же меня знаешь
— Да, — Като обхватил его за плечи. — Да.
— Намного лучше, когда вы двое ладите, — сказала я, улыбаясь им. — И если мы будем работать вместе, я уверена, мы сможем всё исправить. Остановим Тамплиеров. Спасём Учеников. Опять объединим Рыцарей.
Коннер посмотрел на Като.
— Мне нравится, какая она до сих пор оптимистичная. Это напоминает мне о том, какими мы были раньше.
— Да.
Я вскочила на ноги, взяла их за руки и сжала их.
— Вы можете снова стать такими! Вам просто нужно захотеть быть такими.
Какое-то время мы стояли, улыбаясь как идиоты. Улыбка Като исчезла первой. Он опустил руки по швам.
— Пройдёт совсем немного времени, прежде чем Генерал узнает, что она такая же, как мы, — сказал он.
И тут улыбка на губах Коннера исчезла.
— Если он ещё не знает. Наставники в курсе, а ты знаешь, как они любят посплетничать.
— Что сделает Генерал, когда узнает обо мне? — осмелилась спросить я.
— Я не знаю, — сказал Като, но выражение его лица было мрачным. — В лучшем случае, он назначит группу Смотрителей, которые будут следить за тобой, 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Если он потеряет ещё одного Полимага, Двор никогда не проголосует за то, чтобы пригласить Гайю присоединиться к ним.
— Значит, я всего лишь пешка в его игре? — я нахмурилась.
Като взглянул на Коннера.
— Я же говорил тебе, что всё это будет для неё обузой.
— Да, но это лучше, чем незнание, верно? По крайней мере, теперь она знает, как обстоят дела.
Но знала ли я на самом деле?
— Что в нас особенного? — спросила я у них. — Почему из всех людей на Гайе именно мы родились наделёнными магией?
Коннер вздохнул.
— Хотел бы я знать, Красная Шапочка.
— Ваши родители обладали магией?
Коннер и Като обменялись многозначительными взглядами.
— Ты хотел ей всё рассказать, — напомнил ему Като.
— Да, я знаю. Просто… ну… — Коннер покачал головой, словно избавляясь от своих сомнений. Затем он повернулся ко мне. — Мы с Като не знаем, кто наши родители. На самом деле, мы ничего не помним до того, как очнулись под Духовным Древом два года назад.
— Разве правительство не знает, кто вы, ребята? Они ведут очень подробные записи.
— Да, это так, — сказал Като. — Но нас нет в этих записях.
— На самом деле это случается чаще, чем они хотели бы признать, — добавил Коннер.
— Но если правительство не знает, кто вы, как вы стали Избранными? — удивилась я.
— Два года назад Избрания не было, — напомнил мне Като. — Тогда всё было немного хаотичнее. Правительство ещё только пыталось выяснить, как работает вся эта магия. По всему миру люди просто привязывали себя к Духовным Древам и молились, чтобы духи слились с ними. Но духи сливаются только с тридцатью шестнадцатилетними подростками в год.
— Подождите, если вы, ребята, ничего не помните до того, как проснулись под Духовным Древом, откуда вы знаете, что родились с магией? — спросила я.
— Мы не уверены, — сказал Коннер. — Мы просто откуда-то знаем. Так же, как мы умеем ходить, говорить и делать множество других вещей.
— Ого. Вы действительно совсем ничего не помните из своей жизни до Слияния? — я перевела взгляд с него на Като.
— Ничего, — Като выглядел очень уязвимым, когда говорил это.
И я не винила его. Я думала, что всю жизнь было трудно скрывать свою магию, но, по крайней мере, я знала, кто я такая. По крайней мере, я знала, кто моя семья. Я и представить себе не могла, как тяжело ничего этого не знать. Когда они проснулись под Духовным Древом, они, должно быть, почувствовали себя такими потерянными и одинокими.
Я схватила их обоих и заключила в объятия.
— Это ужасно, — выдавила я, и на мои глаза навернулись слёзы. — Мне так жаль, что вам, ребята, пришлось пройти через это.
— Всё в порядке, — сказал Като. — Мы давно с этим смирились.
— Говори за себя. — Коннер оттолкнул его плечом. — Я, например, хочу больше объятий, — он обнял меня так крепко, что из меня выжало все слёзы. Затем слегка покружил меня и поставил на землю.
Като подхватил меня, прежде чем я, потеряв равновесие, рухнула бы на пол.
— Отличная работа, капитан Мятежник, — сухо сказал он. — Ты чуть не сбил её с ног своими выходками.
— Для тебя
Он был прав. Я больше не плакала. Я смеялась. Истерично.
