— Я пастырь, как и ты, правда, по призванию, — ответил преподобный и добавил: — А ты, брат мой возлюбленный — по своей молитве. Я восхищаюсь твоим подвигом, но и Господа не забываю благодарить.
— Не могу, чада, насильственно вас к спасению призывать, — отказался тот. — Не имею пристрастия к насилию.
— А что, отче, если вы однажды поймете, что Бога-то и нет?
— Я не позволю себе этого понять, у меня с этим железная, армейская дисциплина, — ответил преподобный, но добавил: — Если, конечно, на это не будет Божьей воли.
— А как вы это поймете? — очень заинтересовались скептики.
— Я же говорил уже — я не позволю себе этого понять, — терпеливо повторил отец Савва.
— Конечно, не дерзаю фантазировать на эту тему, — вздыхал он за чаепитием в монастырском саду, — но представляется мне, что лукавый — не творец и сам вряд ли иные миры замыслил.
— Как же так! — восклицал его извечный оппонент отец Георгий. — Совершенно очевидно, маленькие зеленые человечки суть бесы. Их надо просто осенить крестным знамением, и они немедленно испарятся.
— Дай бы Бог! — кивал отец Савва, но добавлял: — А вдруг не испарятся? Что же мне тогда на старости лет, кроме латыни, еще и марсианский постигать?!
— Ишь самопоры! — возмущался он. — На уме только: «все пропало»! Прямо секс духовный!
— Монашеское дело — частное, друг мой, — говорил он, — а венчание — таинство.
— Но ведь сам апостол Павел говорил!.. — не соглашался отец Георгий.
— Говорил… — перебивал его отец Савва. — Говорил — «выше», но подразумевал выбор естественный, свыше предначертанный, а если рядом с тобой уж бьется родное сердце, то неприлично за чужой счет ангелоподобиться. Сам любил. Знаю.
— По оси, отец, надо космической, — подсказывал космонавт.
— Где же, чадо, эту ось обретешь, если через гиперпространство перескочишь? — недоумевал монах.
— Тогда просто в ту сторону! — махал рукой космонавт.
