Был удивительный поэт Эзра Паунд. У него есть загадочная «Баллада мрака», в которой он обращается к Богу не как Творцу и Искупителю, а как к галантному сопернику (gallant foe), с которым предстоит вступить в схватку. История отношений с Богом — история любви. Сначала человек любил Бога, как дитя, отдыхая на руках Господа. Потом он любил Бога, как женщина любит своего возлюбленного, но вскоре ему открылся лучший путь любви:
Это образ, который нам хорошо известен из книги Бытие. Патриарх Иаков, хранимый Богом беглец, встречает на закате Того, Имя Которого чудно, и всю ночь сражается с Ним и проигрывает бой, но получает новое имя — Израиль — богоборец — имя, которое обозначает не ниспровергателя Бога, а того, кто так близко подошел к Нему, что имел честь попробовать Его силу.
Боль и борьба лежат в самом основании всего прекрасного.
Творчество есть борьба.
Любовь есть сражение.
Дружба есть ратоборство.
Познание есть битва.
Художник бросает вызов природе, сражаясь с немотой холста и однозначностью красок. Скульптор ломает природные формы, чтобы вызвать к жизни нечто невиданное. Поэт объявляет охоту на летучие образы и праздные слова, и, если он хороший ловец, у него будет целый табун объезженных пегасов.
Любящий вступает в состязание с любимым с риском потерять все или найти жемчужину, блеск которой он однажды разглядел и теперь идет по следу, не глядя на ранения и оклики разумных и премудрых. Друзья, дети, любимые — участники большого турнира любви, который составит честь любому рыцарю.
В поисках истины люди пускаются в путь, бросая вызов великанам, дерзко хватая гениев за подол платья крепкими и жадными руками. Хочешь понять мудреца, вызови его на бой и проиграй. Как только ты открываешь книгу великого, ты бросаешь ему перчатку, и будь готов с достоинством вынести поражение. Но лучше проиграть великану, чем всю жизнь трястись в углу, прячась от жизни.
Жить — хорошо!
Жить — больно!
Жить — весело!
В 1995 году я принял постриг и стал священником. С этого времени я всегда и везде хожу в традиционной монашеской одежде. Рынок, книжный магазин, поликлиника, троллейбус — всюду я остаюсь собой. Стою ли в очереди, иду ли по улице, читаю лекцию в аудитории — на мне одежда, которую называют подрясник, пояс и иногда священнический крест, и над всем этим — борода и длинные волосы. Один молодой человек, увидев меня в университете, выпалил от неожиданности:
— Вы что — священник?
— Что меня выдало? — отшутился я.
Однако жить и действовать в таком экзотическом образе далеко не шутка. Быть священником или, ради точности,
В первый год своего священства я решил всегда быть в своей монашеской одежде. Во-первых, так честнее, ведь я — священник и монах, как же я еще должен одеваться? Во-вторых, мне было просто лень переодеваться и к тому же покупать, примерять и где-то хранить светский гардероб, поэтому свою верность подряснику я не принимаю как подвиг. Честно говоря, так было проще, естественнее, натуральней.
Духовник говорил, что мои походы в город в монашеских одеждах есть форма проповеди. Белоруссия в годы советской власти поставила себе целью стать самой атеистической республикой и, похоже, добилась впечатляющих успехов, по крайней мере, в своей восточной части. Можно было бы написать обстоятельное научное исследование на основе моего опыта хождения по городу. Реплики, взгляды, мимика, жесты, неожиданные разговоры и, если не самое главное, мои личные эмоции — это живая и пестрая картина, в которой отражаются все противоречия, пронизывающие диалог Церкви и общества. Мой скромный подрясник, словно реактив, выявлял градус напряженности этих отношений, скрытых тенденций, накопленных претензий, удобных стереотипов, уютно устроившихся по ту и другую сторону.
