— Да, но на вас кровь, пролитая инквизиторами, и шельмование Галилея!
— А на вас кровь тысяч убитых священников!
И к чему приведет этот спор? Количество дураков по ту и другую сторону одинаково, и если мы продолжим диалог в жанре апологии, он ни к чему не приведет, потому что Церкви не в чем оправдываться перед обществом, как и обществу перед Церковью, потому что речь идет об одном и том же.
Мы привыкли мыслить диалог Церкви и общества «вертикально»: вот общество и вот Церковь — два обособленных субъекта, два антагониста. Общество предлагает, Церковь осуждает. Общество рвется вперед, Церковь плетется в хвосте и с подозрением относится ко всем добрым начинаниям и порывам в сторону прогресса и просвещения. Очень удобная схема! Простая и понятная! Поэтому так трудно от нее отказаться. В реальности все иначе. Диалог Церкви и общества проходит по горизонтали. Церковь — это часть общества, а общество — часть Церкви. На самом деле диалог идет внутри одного и того же общества, а если это так, то никто не вправе ставить себя на трибуну судьи. Диалог — это не судебное разбирательство, а бескорыстная и доброжелательная попытка объясниться с собеседником, искренний интерес и деликатное любопытство.
Общество не монолит. Это живой организм пестрых и разнородных жизней и мнений, а с живым всегда сложно. Куда проще руководствоваться стереотипами и понятными схемами. И мы, христиане, имеем к этому слабость. Но этой слабостью грешат и наши секулярные собеседники. Им тоже свойственна косность и зашоренность в оценке действий христиан. Верующих обвиняют в категоричности, в отсутствии здорового и искреннего интереса, в нежелании идти на диалог. А наши секулярные оппоненты в этом не повинны? Всякий христианин, которому приходилось участвовать в дискуссиях, по опыту знает, сколько терпения и сил требуется на то, чтобы вывести диалог из порочного круга стереотипов и обобщений.
Вот мой знакомый батюшка едет в маршрутке. Пьяненький мужичок сразу затевает разговор на «божественные темы» и закругляет:
— А ведь я католик. Но к ним — ни ногой!
— Отчего же вы не ходите в костел?
— Они Жанну д'Арк сожгли!
Забавный разговор. Но его комическое зерно есть в каждом нашем споре со светской аудиторией, которая не хочет слышать и свое нежелание или неспособность к диалогу прикрывает, крепко держась за старинные анекдоты или журналистские штампы.
Общество — собрание непохожих, и это прекрасно. Церковное общество тоже не монолит. Внутри православия есть и свое левославие — христиане, имеющие склонность к здоровому анархизму, что никак не делает их менее православными, чем, скажем, монархисты или христиане с коммунистическими убеждениями. Потому у нас так много православных журналов, сайтов, сообществ. Есть сайт «Православие и мир», есть «Благодатный огонь». Есть община отца Георгия Кочеткова, и есть община отца Димитрия Смирнова. И это прекрасно. Многообразие — это хорошо!
Мы часть общества, и порой мне проще найти общий язык с моим другом-атеистом, чем с человеком, с которым я вместе причащался от одной Чаши. Мне легче найти общий язык с таким же левым, как и я, но светским человеком, чем с православным, но правым. Но это не разрушает нашего церковного единства. Это нормально. Потому что наше единство иного порядка. Правда, объяснить это светскому человеку так же непросто, как и верующему. Потому что все это усложняется апелляцией к Церкви как к институту, с его иерархическим, бюрократическим и финансовым устройством.
Человек — существо социальное. Ему нельзя без институций, но наличие таких институций не означает, что все верующие ходят стройными шеренгами и повторяют наказы вождей. И наоборот: ни одна из групп этого церковного сообщества не смеет объявлять монополию на суждение относительно вопросов, не касающихся евангельского учения. Церковь есть общество непохожих людей, следующих за Христом. И ни одна из групп не смеет приватизировать голос Церкви. Когда от Церкви требуют заступиться за некоего активиста, отождествить себя с политической партией, стать на стороне некой группы в том или ином споре, нужно быть очень осторожным. Да, эта осторожность нам дорого обходится. Нас непременно почисляют в штат «прислужников режима» или адвокатов капитала. Ничего страшного. На самом деле это проблема не церковного общества, а людей, которые не умеют и не хотят слышать оппонента, людей, которым претит многообразие.
