Смейтесь не только над собой! Смейтесь над своей депрессией! У западных христиан есть чудесный праздник Хэллоуин, когда дети наряжаются скелетами, вампирами и прочими ужасами. На самом деле, это сильнейшая терапия против паники смерти — не здоровой памяти смертной, а паники, парализующей ум и сердце молодого человека, которому однажды предстоит осознать и принять свою финальность. Почему бы нам не устроить Шестого октября плановую депрессию — день пародии на свою лукавую болезнь? Начнем болеть с самого утра со вкусом и излишествами, доводя до дикого гротеска и предельного абсурда все то, что так нас пугает. Можно даже придумать специальное меню для депрессивных застолий: леденящий душу чай, рыдальные подушечки, пирог-воздыхатель, вялотекущий кисель. А если возьмемся за костюмы, тогда это уже коммерческое предприятие. Не забудьте поделиться процентами!
И последнее, но, может быть, самое главное. Весь мой опыт борьбы и мысли помещается в одно скромное, но мудрое слово — благодарность! Трудно благодарить, когда у тебя совсем не осталось сил жить и даже основания жить закончились. Но стоит подождать совсем чуть-чуть, хотя бы дождаться солнышка, и, кажется, совсем ниоткуда вдруг родится надежда.
Благодарность — способность удивляться. Это не просто эмоция, а воспитанный навык. Впервые я это понял, когда у нас в монастыре больше полугода вовсе не было воды, и нам приходилось носить ведра и чайники, чтобы умыться. Вот тогда и родилась моя утренняя молитва: «Спасибо, Господи, за водичку!»
Вокруг так много удивительных вещей, к которым мы привыкли, которых не замечаем по своей глупой близорукости. Благодарный человек будет рад даже депрессии, если хотя бы через нее он познакомится с самим собой, поймет себя и заново откроет все краски жизни. Своей депрессии я благодарен за то, что именно она научила меня благодарить и удивляться. Наверное, есть и другие, более безопасные пути к этой мудрости, но у меня был такой, и, как ни странно, я рад, что все это со мной случилось.
Поэтому Шестое октября не просто День Раненого, но День примирения с депрессией — учительницей мудрости, если она через горечь и мрак способна возвратить нам подлинный вкус жизни и детскую благодарность.
Дом.
Дерево.
Скала.
И Три Чаши в окладе неба.
Икона жертвенной немоты.
Образ удивленного молчания.
Икона Троицы не в числе чтимых икон. Кто слышал об исцелениях у Троицы? О толпах паломников к творению Рублева? Это шедевр не для всех. Он открывается только тем, кто научился смотреть и слышать. Не святым и не праведникам, а искалеченным душам, уязвленным красотой. Немощным грешникам, «книжным детям», которые видят иначе и мучаются смыслами, мудрецам, всегда чреватым истиной и никогда не могущим ее родить, детям Валаама, у которых только и есть что
У каждой иконы есть своя музыка. Она идет откуда-то из глубины. Достаточно затаиться, разрешить образу говорить и быть готовым слушать. И будет чудо: обнажится сокровенная жизнь образа, икона зазвучит и даже запоет. Только один образ всегда молчит, потому что художник удалил из него все, что может проговориться. Творение болтливо, и если ты дерзаешь написать портрет Того, Кто не создан, будь готов принять Его оглушительную немоту.
Преподобный Андрей Рублев, скромный инок Сергиева монастыря, писал икону в похвалу своему наставнику, который с детства посвятил себя служению Святой Троице.
— Как написать образ Троицы?
— Есть канон: явление ангелов у дуба Мамврийского старцу Аврааму. Это традиционное изображение, богатое своим библейским символизмом, многофигурное и избыточное. Вот ангелы с посохами, вот дуб, и шатер, и старушка Сарра, и упирающийся теленок, которого вяжут отроки патриарха. Известный сюжет! Икона гостеприимства!
— Разве преподобный Сергий служил гостеприимству? Он был назван обителью Святой Троицы — Отца и Сына и Духа Святого — Бога, сотворившего этот мир, спасшего, освятившего и усыновившего все сотворенное. Только Сам Бог не сотворен. Он не часть этого мира, и, если кто-то решится писать Троицу, он должен создать портрет Творца, «не обремененного творением».
И преподобный Андрей решился. На иконе Троицы нет ни Авраама, ни Сарры, ни слуг. Есть три ангела, поразительно схожих друг с другом, и только внимательно всмотревшись, начинаешь их отличать.
