7. Один христолюбец поручил блаженному Алипию, иконописцу киево-печерскому, написать икону, которая должна была быть готова к храмовому празднику Успения Богоматери. Алипий разболелся, а икона была еще не написана; боголюбец стал докучать ему, а преподобный Алипий сказал: «сын мой, не приходи ко мне, но возложи печаль свою на Господа, и Он сделает, как Ему угодно: икона твоя в этот праздник будет на своем месте».
Поверив слову блаженного, тот человек с радостью пошел в дом свой. Накануне праздника Успения пришел он опять, чтобы взять икону. Видя же, что она не написана, а блаженный сильно болен он стал досаждать ему, говоря: «что ты мне не дал знать о своей немощи? Я дал бы другому писать икону, чтобы праздник был светел и честен, – а теперь, удержав икону, ты посрамил меня».
Блаженный кротко отвечал ему: «сын мой, разве я по лености сделал это? Да неужели же Богу нельзя словом написать икону Своей Матери? Я, как открыл мне Господь, отхожу из этого света, а Бог утешит тебя». Но с печалью отошел от него христолюбец.
После ухода его явился светлый юноша и, взяв краски, стал писать икону. Алипий подумал, что владелец разгневался на него и прислал другого писца; сначала пришедший был как человек, но скорость дела показала в нем бесплотного. То он выкладывал икону золотом, то растирал краски и ими писал. В три часа кончил он икону и сказал: «отче, не нужно ли еще что-нибудь сделать? не ошибся ли я?» Преподобный сказал: «ты хорошо сделал: Бог помог тебе искусно написать эту икону; Он Сам чрез тебя сделал ее».
Настал вечер, и юноша стал невидим вместе с иконою. Владелец же иконы вею ночь провел без сна от печали, что нет иконы на празднике; называл себя грешным и недостойным такой благодати. Он встал и пошел в церковь, чтобы там оплакать свои согрешения. И, отворив двери церкви, вдруг увидел икону, сияющую на своем месте, и упал от страха, думая, что это какое-нибудь видение явилось ему. Но, оправившись от испуга, он понял, что это была действительно та икона, которую он заказал написать преп. Алипию. В великом ужасе и тревоге вспомнил он слова преподобного и пошел разбудить домашних своих. Они с радостью пошли в церковь со свечами и кадилами и, видя икону, сияющую светлее солнца, пали ниц на землю и поклонились иконе, и в веселии душевном целовали ее. Христолюбец же тот пришел к игумену и рассказал о сотворившемся с иконою чуде. И все вместе пошли к преподобному Алипию и увидели, что он уже отходит от этого света. И спросил его игумен: «отче, как и кем написана была икона?»
Он рассказал им все, что было, и прибавил: «ангел написал ее. И вот, он стоит возле меня и хочет меня взять» И сказав это, предал дуг.
Тело его приготовили к погребению, вынесли в церковь, сотворили над ним обычное пение и положили в пещере с преподобными отцами о Христе, Господе нашем. (Киево-печ. пат.).
8. О Почаевской иконе Божией Матери известно следующее. В 1559 году путешествовавший в России греческий митрополит Неофит, в благодарность за оказанное ему гостеприимство в доме Анны Гойской, благословил ее иконою Пресвятые Богородицы. Богу было угодно прославить сию икону. Лучезарный свет от нее обратил внимание многих; мало-помалу стали притекать к ней с молитвою, и многим недужным подавалось исцеление, наконец, когда брат Гойской, слепой от рождения, получил зрение, – сестра его, по соглашению с местною властью, препроводила эту чудотворную икону в Почаевский монастырь. На поклонение к этой иконе приходили не только русские, но и католики, и лютеране, и евреи, получали исцеление от нее и обращались в христианскую веру. (Матер, для статист. Рос. Имлер. – Волынская губерния).
9. Во время занятия в 1812 году Москвы французами, по плану Наполеона весь кремль должен был взлететь на воздух. От пяти ужасных взрывов дрожали стены зданий, трескались стекла, падали двери; железо, камни, бревна Никольской башни, арсенала и стены кремлевской, как перья, летели на воздух. Но на стене той же Никольской башни образ святителя Николая остался невредим, – даже не оборвалась веревка, на которой висел фонарь со свечою. Хрупкое стекло киота погнулось, но не разбилось. (Снегирева «Памят. московск. Древности», 1, 100-102. 2, 339-340; См. «Ист. русск. церкв.» Ф. Гумилевского, период 5, стр. 200).
