10. Приводим следующий весьма интересный рассказ, заимствуемый нами из книги «Необъяснимое или необъясненное» В. Желиховской. «В моей дворне была одна молоденькая, бойкая девушка, Ольга. Я считала ее очень доброй и честной девушкой, никак не предполагая, чтобы она была виновницей в часто повторявшихся у меня пропажах мелких вещей. Наконец, пропало что-то довольно ценное, на что нельзя было не обратить внимания, и оказалось, по всем уликам, что вещь украдена Ольгой. Я позвала ее, и долго уговаривала, вначале с глазу на глаз, признаться мне, повиниться… Видя, что никакие просьбы и увещания на нее не действуют, я призвала тех, кто ее обвинял. Их было три: гувернантка, ключница и другая горничная. Маша. Вошла вместе с ними и сестра. Все доказывали с уверенностью, что вещь взята и спрятана Ольгой. Она божилась и клялась, что нет… Происходило это ярким, тихим весенним утром, в моем угловом просторном кабинете, во втором этаже дома, выстроенного 50 лет тому назад чуть ли не из мачтового лесу. Окно в сад было открыто, в него лились потоки света и веселое щебетание птиц. Возле окна, в углу, высоко висел образ св. Николы Вешного, в окладе, но без киота. В пылу своих уверений девушка вдруг взглянула на образ и, как исступленная, начала креститься и клясться.
– Да если я это взяла, – неистово кричала она, – да накажи меня св. Николай чудотворец!… Да не сойти мне с этого места! Да разрази меня Никола угодник! Лопни глаза мои! Издохни я сейчас, как…
Она не докончила…
В углу, в самой иконе или под ней, раздался удар, подобный выстрелу.
Рука Ольги, поднятая для крестного знамения, упала. Она отскочила и, вся позеленев, косилась со страхом на образ. Мы все вздрогнули и испугались. Прошла минута тяжелого молчания… Все смотрели на икону, чего-то ожидая, но ничего не случилось, кроме того, что Ольга повалилась мне в ноги, шепча:
– Я взяла! Я украла!… Я! Я! Я!…
– Я это знала! – сказала я: – твои сундуки обыскали еще сегодня утром, как и сундуки всех девушек. Они сами об этом просили… Только ты одна не знала, что пропажа уже найдена в твоих вещах. Не мне кланяйся, а Господу Богу! Молись, чтобы Николай чудотворец не наказал тебя за такую ложь и великий грех!
Ольгу пришлось чуть не вынести на руках: у нее тряслись ноги так, что она еде доплелась до девичьей.
Но этим удивительным стуком дело не кончилось. Вечером Ольга не пришла в комнаты для обычных приготовлений в моей спальне. Я спросила, что с ней?
– Больна, – отвечали мне. – Жар сильный.
Я подумала, что это вследствие испуга и волнения, но оказалось не то. Можно себе представить, как глубоко все были поражены, когда на другое утро у Ольги, вместо глаз, оказались два сплошных, красных пузыря… Она, кроме того, была без памяти.
Послали в Новоржев за доктором. Он объявил, что у больной на глазах рожа, болезнь очень редкая и опасная тем, что легко бросается на мозг. В продолжение шести недель несчастная девушка была между жизнью и смертью, а в течение нескольких месяцев жила под страхом ослепнуть. Мы все за нее измучились!… Жаль было глупую девчонку!… Наконец, она поправилась. Опасность миновала, но зрение ее вряд ли совершенно окрепло. По крайней мере, еще чрез несколько лет я слышала, что глаза у нее очень слабы.
Надо думать, что она во всю уже свою жизнь не давала лживых показаний или, по меньшей мере, не кричала при этом: лопни глаза мои!… (См. кн. В. Желиховской: «Необъяснимое или необъясненное», СПб., 1885 г., стр. 47-50).
