Ь) С формальной стороны больше походило бы на истину, если бы сказать, что Бог иногда на время дарует дьяволу силу совершать чудеса (в каком смысле иногда и понимают такие места св. писания, как Быт. III, 1 – 5; Второз. XIII, 1-3; Мф. XXIV, 24 и др.). Но это – только с формальной стороны. В существе же дела такая мысль заключала бы в себе явную несообразность. Так как дьявол стремится только всегда ко злу, то выходило бы, что Бог Сам определяет иногда Свою чудотворную силу на служение, – по крайней мере ближайшем образом, – злу [294]. Чтобы не уничтожать свободы разумно-нравственных существ, Бог может попускать зло, проистекающее из дурного употребления ими свободы. Но Он не может увеличивать этого зла чрез дарование злому духу, хотя бы и на время, сил, превышающих его тварную природу. В этом случае со стороны Бога оказывалось бы нечто большее простого лишь попущения зла…
Таким образом, соображения разума неизбежно приводят нас к тому же выводу, какой следует из учений св. писания и толкований отцов и учителей церкви. Нужно ли удивляться после этого, что во всех наших догматиках и во всех вообще системах богословия проводится такой взгляд на чудеса, по которому они могут быть совершаемы только силой Божией, о чудесах же дьявола говорится всегда только, как о ложных, или мнимых, лишь кажущихся чудесами?
В заключение заметим, что все те места св. писания, где без ближайшего определения говорится о чудесах, совершаемых дьяволом и его силою, должны быть понимаемы и истолковываемы так: в них идет речь о действиях, которые только кажутся чудесными, на самом же деле совершаются естественными, лишь высшими и тайными силами духовной и вещественной природы. Ограничимся здесь только следующим указанием касательно пределов подобного рода объяснений. Дьяволу, как существу высшего, по сравнению с нами, порядка, не связанному материальным началом, дано знать и совершать много такого, что недоступно нам ни в том, ни в другом отношении. Отсюда многие его действия в области ли души человеческой (беснования), или во внешней природе (змий в раю, волхвы египетские, история Иова и т. п.) – хотя и не заключают в себе чего-либо сверхъестественного, но, как совершенные при посредстве высших, тайных для нас, сил духовной и вещественной природы, могут быть, чрез разного рода аналогии с тем, что мы имеем в опыте, только отчасти приближены к нашему разумению. Мы же, забывая это, хотим иногда постигнуть подобного рода действия дьявола с такой ясностью, какой часто не имеют наши познания касательно самих себя и своих собственных отношений к внешнему миру. Отсюда и происходит то прискорбное явление, что, когда последнее оказывается нам не по силам, мы начинаем склоняться к смешению определенных и прочно установившихся понятий и даже готовы бываем приписывать своему исконному врагу то, что принадлежит одному Богу. (См. «Паст, собес.» 1899 г., № 31).
По ниспадении злых духов с неба в область поднебесную или воздушную (Еф. II, 2; VI, 12), для них стал вовсе недоступен мир небожителей, и потому все их злостное внимание исключительно устремлено на близкую к ним землю, с тем, чтобы здесь между людьми сеять, возращать и утверждать зло. Зло, таким образом, составляет насущную потребность дьявола, который ни о чем не мыслит кроме зла, ничего не желает кроме зла, ни в чем не находит успокоения или наслаждения, кроме злой деятельности. Царство добра, как царство Божие, ненавистно ему, поэтому – то он и старается, через подвластных ему людей или духов, всячески ставить преграды к распространению понятия добра; старается о разрушении царствия Божия на земле (2 Кор. IV, 4). Но словам Самого Господа, дьявол враг Его: ибо на том поле, где Господь посеял пшеницу, дьявол посеял плевелы (Мф. XIII, 24-25).
