— Мы же друзья. Я, например, рассказала же тебе свой секрет. Потому, что ты хорошо ко мне отнёсся. Я тоже к тебе хорошо отношусь. Я тебе одному, между прочим, рассказала! Даже Рон не знает.
Упоминание Рона и стало последней каплей для Гарри.
— Обещаешь, что никому больше не скажешь?
— Клянусь! Хоть Непреложный Обет могу дать!
Гарри понятия не имел, что такое «Непреложный Обет», но догадался, что это какая-то магическая клятва, за нарушение которой колдуну может сильно не поздоровиться.
— Ладно. В общем, ты только не думай, что я вру. Я — из другого мира. В моём мире я на два года старше, и там… Мальчик-который-выжил — это я. Гарри Поттер.
Гермиона тихо ахнула и закрыла рот руками. Она была настолько поражена, что даже не обратила внимания, что выронила палочку. Гарри наклонился, поднял палочку и отдал ей.
— Да, это всё объясняет, — промолвила она. — А… А как же ты оказался здесь?
— Понятия не имею! Однажды я очень сильно расстроился и пожелал стать «Просто Гарри», без шрама и Воландеморта…
— Ой! — пискнула девушка, и её взгляд стал таким восторженным, что парень растерялся ещё больше. — Ты не боишься называть имя Того-кого-нельзя-называть?
— Ну, да, — Гарри в смущении растрепал волосы. — Но это не так важно. И вот, наутро я и стал… им. Гарри Дурсли. Даже не Поттером. Перестал быть «героем всея магической Британии» и стал никем.
— А Турнир?
— Ну, так я же сам в нём участвовал! Как Невилл здесь. И Крум, и Делакур, и Диггори. Всё то же самое. И испытания те же самые. Поэтому я и знаю, чем он закончился, — Гарри нахмурился. — И не хочу, чтобы так же было здесь.
— А чем он закончился? — прошептала Гермиона.
— Воландеморт возродился.
— Нет.
— Да. Он взял кровь у своего врага, Мальчика-который-выжил, у меня, то есть, провёл ритуал и возродился.
— Но это же… ужасно, Гарри! — поражённо прошептала она, а потом вскочила и крикнула:
— Надо немедленно рассказать всё Дамблдору!
— Да не вопи ты! Я уже всё рассказал.
— И что?
— Ну, не знаю теперь, что. Он сказал, что у него всё под контролем.
Гермиона опять опустилась на скамейку. Она молчала довольно долго. Шаль сползла с её головы, но она не обращала внимания ни на холод, ни на что вообще. Гарри тоже смолк. Потом он поправил её шаль. Она вздрогнула и посмотрела на него. Гарри показалось, что восхищение из её взгляда никуда не делось…
— Гарри… А скажи ещё… Там, в твоём мире, есть… Ну, такая девушка, как я?
Он вздохнул, и сам не знал, почему.
— Да. Там тоже есть Гермиона Грэнджер. Она такая же умная, как ты. Ну, и немножко задавака, как ты, — он грустно усмехнулся.
— И кто она тебе? — голос девушки дрогнул.
— Как «кто»? Лучший друг!
— А-а… Понятно. И ты, наверное, ужасно хочешь вернуться обратно, в свой мир?
Но Гарри не успел ответить.
Пока они разговаривали, трибуны вновь заполнились болельщиками. Все закричали и зааплодировали: с озера донёсся плеск, и на помост выбрался Виктор Крум, заботливо подсаживая женщину средних лет с такими же, как у него, густыми чёрными волосами. Он ужасно дрожал, но поданное ему полотенце набросил на женщину, которая не могла быть никем иным, как его мамой. И лишь вторым полотенцем принялся растираться сам. Гарри грустно улыбнулся. Потом на помост вылез Невилл Лонгботтом, вытаскивая, конечно же, Рональда Уизли. Гарри при виде этого стиснул зубы, а Гермиона вскрикнула. Буквально на последних секундах вынырнул Диггори со своей «пропажей», Чжо Чжан. Зазвенел гонг, и это означало, что испытание закончено. И тогда на помост, отчаянно жестикулируя, выбежала из толпы уже совершенно сухая и переодетая Флёр Делакур. Она громко и несвязно что-то кричала по-французски и обращалась то к одному Чемпиону, то к другому. Потом в полном отчаянии она бросилась к судьям. Мадам Максим схватила её в объятия, а Дамблдор встал, что-то сказал успокаивающе и направил свою волшебную палочку на озеро. Через мгновение из воды вылетел большущий воздушный пузырь, а когда он лопнул, на помосте очутилась маленькая девочка с длинными золотистыми, как у Флёр, волосами. Девочка стала удивлённо вертеть головой, а Чемпионка Жез’лешарма с неожиданной силой вырвалась из рук своей директрисы, радостно вскрикнула и бросилась к ней. Трибуны взорвались аплодисментами.
