Не очень-то похоже на правду, если честно. Особенно, зная, что объединяет все эти несчастные случаи. Похоже, Эдгар в серьез подошел к вопросу безопасности тайны личности своей воспитанницы. Почему самого Тони не тронули — для меня оставалось загадкой. Может быть его способности повлияли. Он был единственный из всех ребят, у кого были действительно стоящие силы, а не возможность плеваться кислотой, или стрелять шипами.
А, может быть, все дело было в том, что он был близким другом Виктории, и Эдгар не стал его трогать на случай, если та вдруг вспомнит о старом товарище. Не знаю. Но сейчас Майлз, судя по базе ЦРУ, работал на заправке, за несколько сотен километров от Нью-Йорка, в маленьком городке.
У меня была его фотка с водительского удостоверения, место работы и жилья. Больше ничем примечательным программа порадовать не могла, кроме разве что информации о том, что тот исправно платит налоги. Даже штрафов за неправильную парковку на этом парне не висело. Собственно ради долгой поездки я так поспешил обновить машину. Было бы не очень приятно, если бы я застрял где-то на хайвее от лопнувшего колеса.
Так что, на всякий случай незаметно одолжив у старика кувалду, я отправился… немного побеседовать с пареньком. Надеюсь, до столкновения, конечно же дело не дойдет. Я бы предпочел как минимум узнать, что еще интересного есть в этом веселом приюте. Как максимум — попробовать вербануть паренька на свою сторону. Лишний супер лишним не будет.
Когда человек садится в спортивную машину с мощным мотором, его ощущения начинают меняться с самого момента, как он касается дверной ручки. Тяжёлая дверь с характерным металлическим щелчком открывается, и он усаживается в кожаное кресло, словно обволакивающее его тело. Кресло низкое и плотное, каждый изгиб идеально подогнан, будто машина создана специально для него. Руки ложатся на руль — мягкий, обшитый кожей, с чуть шероховатой поверхностью, дарящей чувство контроля.
И я не был исключением. После замены глушителя, а также некоторых деталей, за которые Бэн выставил отдельный счет, машина ощущалась немного по-другому. Не как мощное, но гремящее на кочках ведро, а как настоящий спортивный болид.
В душном городе весь кайф от обладания подобной тачкой был несколько смазан достаточно сильными ограничениями, постоянным нахождении в потоке. Но едва я преодолел мост, нога сама потянулась к педали газа, разгоняя Джавелин до его максимальной скорости.
Поездка по американскому хайвею на мощной машине — это не просто движение по дороге, это чувство абсолютной свободы, подкреплённое рёвом двигателя и безграничными горизонтами. Асфальт под колёсами — гладкий, тёмный, словно бесконечная лента, раскатанная специально для тебя. Мотор гудит низким, мощным звуком, как зверь, пробуждённый к жизни, готовый к скорости и путешествию.
Далеко впереди дорога изгибалась, уходя в горизонт, где небо встречается с землёй. По обе стороны дороги — в начале смазанной линией мелькала довольно плотная застройка, довольно скоро сменившись бескрайними пустошами, редкими деревьями и кустарниками. Они мелькали мимо, не успевая угнаться за скоросным авто. Жаркое солнце заливало всё вокруг своим тёплым светом, а небо — чистое, голубое, без единого облака — казалось бесконечным, как сама дорога.
Поддавшись настроению, я открыл окошки. Ветер ворвался в салон через открытые окна, хлестал по открытому лицу, наполняя машину запахом пыли, дороги и сухих трав. Этот ветер — словно символ свободы, он шумел в ушах, заглушая все мысли, оставляя лишь чистое, почти первобытное чувство скорости и движения.
Знаки мелькали на обочине, объявляя о скоростных ограничениях, но они просто не могли остановить желание ускориться ещё сильнее. Американский хайвей — это не просто трасса, это символ стремления вперёд, к новому. Привитое голливудом чувство, которое я даже никогда не испытывал, сейчас ударило в голову новыми красками. Они были гораздо круче, чем любой, хоть пять «дэ» фильм.
Руки лежали на руле, чувствуя вибрацию двигателя, как живой пульс под кожей. Нога нажимает на газ, и машина с рывком ускоряется, мотор ревёт громче, передавая всю свою мощь в каждую деталь. Можно было почувствовать странное ощущение, как машина становится продолжением тебя — каждый её рывок, каждый поворот сливаются с твоими движениями. В зеркале заднего вида постепенно исчезали машины, некоторые из которых пытались держаться рядом. Куда им там.
Пейзаж менялся незаметно: вот уже уходят вглубь пыльные равнины, а впереди вырастают скалистые холмы, словно исполинские стражи дороги. Джавелин, почувствовал свободу, сжигая за считанные минуты топливо целыми литрами рвался вперёд, легко и уверенно рассекая воздух, оставляя за собой след на пыльной трассе.
Но, надо сказать, по пути мне пришлось заправиться еще два раза. А один раз посветить своей новой корочкой избегая штрафа за превышение…
До нужного места, я добрался уже глубоким вечером. Заправка на трассе, находящаяся неподалеку маленького городка возникла внезапно, словно мираж среди однообразного пейзажа шоссе.
