— Не только, — неохотно ответил я. — Мышцы качались и просто так. Я почти дошёл до пятисот килограммов в жиме лёжа и столько же в становой на несколько раз.
— Да нет, это не то, — отмахнулся Француз. — Так и обычный человек сможет. А вот регенерировать сердце, или получить непробиваемую кожу — это уже другое. Способности только после смерти улучшаются?
— Ну если так подумать, то да… — ответил я. — Мне кажется, что тело частично подстраивается к тому, что меня убило. Резист к электричеству от Штормфронт. Когда Бучер прострелил мне печень, у меня кровь перестала течь практически сразу. Но мне кажется я и до этого уже пару раз не просто так вырубался… А после встречи с Граундхоуком явно стали крепче кости.
— А после встречи с Хоумлендером у тебя что прокачалось? Ну, помимо того, что ты теперь на подростка смахиваешь… — хмыкнул Француз, намекая на мой нынешний внешний вид. Лицо действительно, после лазерных процедур скинуло несколько лет. Ни морщин. Ни синяков под глазами, ни бровей…
Если бы не это, а также отсутствия волос на голове, все еще шрамированных висков и части головы, точно бы походил на себя лет в семнадцать. Впрочем, грех жаловаться.
— Кожа вроде крепче стала, — пожал плечами я. — Как новая, так и «старая». Но та, что со шрамами явно тверже новой. Не знаю уж есть ли толк от лазеров… разницы я не заметил. Восстановился, разве что быстрее. Но ты говоришь, Бучер мне сыворотку вколол, так что и тут не очень понятно.
— Если честно… То выглядит это как безумие какое-то, — фыркнул Француз, прикладываясь к бутылке. — Хотя, с этим Ви вообще ничего нормально не бывает. Никакой логики. Рандом какой-то…
— Как по мне, логика есть, — не согласился я. — Если просто повреждение — то прокачивается регенерация. Если убило — резист к тому, что убило. Не сразу полный, а так, часть. От молний я вот несколько раз точно подыхал, прежде чем они меня убивать перестали. Сейчас смертельный заряд не берет. Хотя боль до сих пор осталась….
— Да все равно чушь какая-то получается, — вздохнул Серж. — Я думал, что ты как-то способности той нацистской сучки получил, помимо восстановления. Ну и рассчитывал, что ты их разовьешь… А так… — он задумался. — Вот ты говоришь кровь идти перестала после смерти от пробитой печени. Кровотечение, хорошо… А как ты кости укрепил?
— Если ты не помнишь, Граудхоук мне все кости в груди сломал… — недовольно произнес я, после критики моей теории. — Умер от переломов, вот они и стали… Хотя…
Я задумался, точно ли умер от переломов.
— А! Понял наконец!!! — довольно воскликнул Серж. — От переломов никто не умирает! Скорее всего тебя убило внутреннее кровотечение. Тогда почему укрепились кости?
— Ну… Все равно, — пожал плечами я. — Первопричина то все равно была в костях…
— А как организм твой об этом узнал? — насмешливо прищурился он.
— Да не знаю я, ты мне скажи.
— А я тоже не знаю, — хмыкнул тот. — Говорил же, с этой сывороткой все хер пойми как. Что с синей, что с зеленой… хотя с зелёной на самом деле более понятно. Это как будто бы просто бодяженая с чем-то синяя, так как эффект слишком предсказуем. В прочем, у меня есть одна теория…
— Ну давай, жги, — хмыкнул я, щелкая зажигалкой и безуспешно пытаясь накуриться.
— Смотри, если все, как ты говоришь, то скорее всего так оно и есть — смерть это усиление для всех твоих способностей и организма, — начал он. — А так же приспособляемость к причине…
— Так это то, что я сказал!
— Да, но есть нюанс, — важно поднял палец Француз, затем склонился над столом, подозрительно сильно затянув воздух носом. На несколько секунд он сидел, моргая глазами, и продолжил более бодро. — Резист ты получаешь к причине, которую ты сам считаешь таковой.
— Поясни, — не понял я последнюю фразу.
— Организм у тебя самостоятельно не может понять причину. Слишком много факторов… вот взять кости. Кости сломались и проткнули внутренние органы. Но логическую связь может увидеть только человек, для организма это просто повреждение тканей… и либо тут просто рандом, что вроде как не так. Либо ты сам сознательно или бессознательно воспринимаешь это как причину и организм усиливается именно от того, что ты посчитал таковой! — победно взглянул он на меня, требовательно протянув руку, куда я передал дымящуюся сигарету.
— Хм… — задумался я. — На самом деле это многое объясняло…
— Только вот как ты тогда способности Грозы перенял я вообще не понимаю. — подумав, произнес Француз. Затем, пожав плечами, вставил купюру в нос и бросил — Да и хуй с ним…
На этот раз пауза была еще больше, а я начал с сомнением смотреть на угашенного в хлам подрывника, который явно не собирался останавливаться на уже принятом. У него, в отличие от меня, бессмертия не было. Надеюсь, он там после дикого смешения разных веществ не откинется…
