Кимико коротко кивнула, но прежде чем кто-то успел сделать следующий шаг, здание снова содрогнулось. Последовало два мощных взрыва, их эхо гулко разнеслось по стройке. Изнутри донёсся оглушительный крик — жуткий, полный боли и паники. Он резко оборвался, и на мгновение повисла тишина.
Внезапно из одного из оконных проёмов, с грохотом выбивая кирпичную кладку, вылетело изломанное тело в спортивном костюме. Оно рухнуло на бетон с таким звуком, что Шери невольно вздрогнула, даже находясь в полубессознательном состоянии.
Из глубины здания донёсся новый гул — пальба усилилась, а вместе с ней и крики. Но уже не угрожающие, а панические. Алекс явно разошёлся не на шутку.
Француз остановился на мгновение, переводя дыхание. Он всё ещё сжимал Шери, но теперь смотрел на здание с каким-то странным выражением лица.
— А может быть, и не нужно... — произнёс он.
— Здравствуй, Люк. Я мэр Кобблпот. Почему ты не играешь с другими ребятами?
— А вдруг я им не понравлюсь?
— Как ты узнаешь, если даже не попытаешься. А если и правда не понравишься, подожди, пока они отвернутся, и столкни их с лестницы.
— Эй, Малышка Нина! — крикнул я из-за укрытия, ощущая, как волнами накатывает на меня заемная сила препарата. — Даю тебе последний шанс. Если ты сдашься, заплатишь мне, скажем, миллион баксов, то я…
— Да завалите его уже кто-нибудь! — раздался злой голос женщины, которая, похоже, выбрала свою судьбу.
— Это была… — начал было я пафосно подниматься, чтобы вставить пистонов этой сучке.
— Граната!!!
— Ложись! — прервали мои слова крики бандосов, а на некотором расстоянии передо мной щелкнули о бетон сразу два металлических гостинца.
— Блять… — сдвоенный взрыв на секунду оглушил и дезориентировал, откинув назад в бетонный столб. В глаза попала бетонная крошка. На этот раз я еле успел закрыть глаза рукой. Мудаки явно учатся, и в этот раз выждали секунду другую, перед тем как кидать. Впрочем, это им не поможет.
— Пиздец вам, пацаны, — второй раз поднявшись, я буквально вылетел из-за изрядно порушенного укрытия, и под шквальным огнем за пару секунд добравшись до первого, вооруженного автоматом бандоса, который подобрался ближе всех, вынимая его из-за укрытия.
Памятуя о том, что глаза — это самое уязвимое место, я решил закрыться живым щитом, чтобы спокойно подойти к основным позициям братков.
Глаза бритого парня полезли на лоб, а лицо начало синеть, когда я поднял его вверх за шею, повернув в сторону остальных подручных Нины. Те даже прекратили стрелять, видимо не хотев попасть в своего. А вот в моей руке автомат был.
— Что вы стоите?! Стреляйте! — крикнула Нина.
— Но… это же Стасян, — неуверенно заметил кто-то.
— Ему уже конец, дебилы! Стреляйте! — прошипела Нина, но выстрелов все равно не последовало. Я медленно шел вперед, а мужик, задыхаясь, скреб руками по моей руке, пытаясь глотнуть немного воздуха. — Стреляйте, пока я вас сама не кончила! Пол миллиона тому, кто завалит блядского мутанта!
А вот эта мотивация сработала.
— Пизда тебе, Стасик, — отчасти сочувственно произнес я, прежде чем первые пули добрались до моего живого щита. Хотя, кого я обманываю. Мне было крайне насрать. Прикрываясь телом невезучего парня, я открыл ответный огонь, вынуждая бандосов вновь попрятаться за укрытия. Вот только краем глаза увидел еще один РПГ…
Уже ничуть не стесняясь, я рванул вперед, бросая перед собой тело Стасяна, которое сбило гранатометчика и разбрасывая кровавые брызги пробило недостроенное окно. Но на этот раз, реактивный заряд попал точно в цель.
БАХ!!!
Ударная волна отбросила меня назад, как тряпичную куклу. Я пролетел несколько метров, прежде чем мое тело врезалось в стену. Боль разлилась по каждой клетке, словно раскалённый металл, заливая сознание. Костюм разлетелся в клочья, обнажая рваные раны. Куски мяса и отслоившейся кожи отделялись, падая на пол с влажными шлепками.
Руки, которыми я рефлекторно попытался закрыть лицо, висели на жалких лоскутах мышц и связок. Но уже в тот же момент они начали восстанавливаться — мышцы натягивались, срастающиеся ткани восстанавливали функциональность. Боль не отпускала, но становилась топливом.
И вам… тоже… пизда… — мир подернулся красной пеленой боли и ярости, подстегивая регенерацию и приглушая боль.
Последний генератор, питающий несколько чудом уцелевших ламп вдруг начал барахлить, заставляя лампочки сначала неуверенно мигать, освещая искаженное в ярости молодое, почти юношеское лицо, увенчанное рядами безобразных шипов, затем они погасли совсем.
Ну а дальше…
В недостроенном доме, где бетонные стены всё ещё хранили холод, раздавались истошные крики, стрельба, топот ног.
