Я изо всех сил засвистел в свисток… В этот момент Панда выскочила из кустов, её глаза блестели яростью, а когти уже были обагрены кровью свиньи. Она издала низкий рык и подняла лапу, указывая на орла.
— Орел, ты всё тот же пижон, — прорычал пёс. — Надоело летать в одиночестве? Как насчёт компании?
И тут воздух сотряс громкий крик. Из облаков стремительно вылетел чёрный ястреб. Его перья блестели, как обсидиан, а в глазах читалась смертельная решимость.
— Ястеб, только не он! — вскрикнула обезьяна, подпрыгивая на месте. — Орел резко развернулся, его улыбка исчезла.
— Ты не смеешь, — прорычал он, взмахнув крыльями. — Это мой лес!
— Этот лес был моим задолго до тебя, — хрипло прокаркал ястреб, пикируя прямо на орла.
Далее начался настоящий хаос. Орел и Ястреб сошлись в яростной схватке, их крылья били друг о друга с такой силой, что воздух звенел. Панда бросилась в бой, стараясь поймать момент, чтобы врезаться в орла когтями. Барсук, отбиваясь морковками, успевал выкрикивать команды, а обезьяна, прыгая с ветки на ветку, метко кидала свои фрукты-бомбы.
Я, чувствуя себя самым бесполезным во всей этой вакханалии, схватил первый попавшийся гриб и приготовился к худшему.
Посреди хаоса лес заполнился странной музыкой — приглушённое пианино, коктейль джаза и мультяшных нот. Вся эта сцена вдруг начала напоминать мне старый фильм. Но времени думать не было: Ястреб кружил вокруг Орла, как смерч, а их крылья высекали искры в воздухе. Панда с глухим рёвом бросилась на орла, но тот увернулся, и она врезалась в дерево, оставив на нём глубокие борозды.
— Это что, мартышка с дубиной? — ехидно заметил Орел, увернувшись от обезьяны, которая запустила в него кокос. — Вы что, все вылезли из анимационной свалки?
— Мы — из лесной братвы, — зловеще сказал пес.
— О боже, вы из этих мультяшных! — завопил Орел глядя, как барсук с невероятной скоростью начал раскручивать торт, превращая его в смертоносный кремовый снаряд.
Тут вдруг зазвучал голос, полный зловещей торжественности:
«Роджер! Роджер! Тебе конец!»
Все замерли. Лесная поляна озарилась красным светом, и из кустов вышла… Джессика. Мультяшная, ослепительная Джессика в алом платье и с микрофоном. Она игнорировала всех, кроме меня, и томно произнесла:
— Ты танцевать умеешь, кролик?
— Эээ… что? — растерялся я, но тут меня потянуло к Джессике неведомой мультяшной силой.
— Танцы или смерть, — хрипло добавил Орел, который тут же достал… бумбокс.
Пес подал сигнал, и обезьяна включила кнопку на бумбоксе. Из динамиков зазвучала ритмичная музыка — смесь джаза и хип-хопа. Это было настолько неожиданно, что даже свинья, до этого лежавшая в кустах, встала и начала приплясывать.
— Это что за чёрт? — вскрикнул я, пока барсук крутил свои морковные нунчаки в ритме музыки.
— Танцевальная битва, приятель, — пояснил Ястреб, начиная свой медленный, но внушительный танцевальный выход. Его движения были настолько угрожающими, что светлячки начали мигать в такт.
Орел, явно в шоке, сделал несколько неловких шагов в ритм музыки, пытаясь сохранить свою величественность. Но Ястреб не дал ему расслабиться. Он закружился в воздухе, исполняя нечто среднее между брейк-дансом и полётом хищной птицы.
Панда, оправившись от удара, подключилась к танцу, делая такие плавные и грациозные движения, что казалось, она выпорхнула из другого фильма. Обезьяна, размахивая своей дубиной, прыгала по веткам, добавляя акробатический элемент.
— А ну-ка, задай ему, Барсук! — выкрикнул кто-то из кустов, где спрятались местные звери, привлечённые светом и музыкой.
Барсук, ухмыляясь, выскочил вперёд и закрутил вокруг Хоумлендера настоящую мультяшную круговерть из тортов, морковок и фейерверков.
Орел уже начал терять контроль: его крылья сбивались с ритма, а ноги заплетались, когда Джессика с томным взглядом приблизилась ко мне тихо прошептала:
— Ты проиграл, мой кролик
Последним аккордом стал прыжок Ястреба: он взорвался с оглушительным фейерверком, снесшим меня куда-то далеко…
Стрельба не утихала, разрывы эхо катились по парковке, смешиваясь с визгом автомобильных сигнализаций. Порох, ругаясь и задыхаясь от гнева, выпустил ещё одну очередь, разнеся в щепки очередную машину. Он пытался прицелиться в Кимико, но её движения, хотя и замедлившиеся, оставались непростыми для захвата. Француз, перебегая от одной колонны к другой, раз за разом отвлекал внимание Пороха короткими вспышками стрельбы.
Но самый сюрреалистичный элемент хаоса на парковке был одноглазый русский. Он метался, словно персонаж из видеоигры, перескакивая через капоты, укрываясь в выбитых дверях машин, с кем-то разговаривая и, кажется, вообще не замечая, что происходит вокруг.
Вот только его заметил сам Порох.
— Что за херь… — выпустил он в бегающего парня несколько пуль, которые никак не сказались ни на его состоянии, ни на отношении обезумевшего мутанта к окружающей действительности.
— Нееет!!! — вдруг закричал Алекс, застыв на месте, и затем, от взрыва машины улетая на нижний уровень парковки.
— …. — проводила Кимико картинно падающую фигуру Алекса удивленным взглядом.
