«Красивые люди, как правило, более склонны заставлять других ждать, чем обычные, потому что между красивыми и обычными — огромная временная разница. Кроме того, красивым известно, что другие охотно их подождут, поэтому они не впадают в панику, когда опаздывают, и от этого опаздывают еще больше. Когда они, наконец, прибывают на место, у них уже возникает чувство вины, они хотят возместить свое опоздание приятным обхождением, а приятное обхождение делает их еще более красивыми. Это классический синдром».
- Не знаю, вы там... идея... пара... «blyat» - решил встрять в разговор замотанный в бинты парень, вмешиваясь в разговор и неся какую-то чушь. Он чуть шатался, его зрачки дико сокращались и расширялись, выдавая в нем человека под кайфом, - там сенат тупые.. пуф - голова... и Факел дрочила... потому что «ebuchiy» патриот... «pyzdec» всем... «Nahui blyat»!
Высказав всю эту дичь, парень с ожиданием смотрел на замерших в непонятной реакции людей. И только лицо Француза, который заметил знакомую баночку осветилось узнаванием.
— Что он блять такое несет? — недоуменно вытаращилась на меня женщина, стоило мне сказать фразу и подойти чуть ближе. — Ты же сказал он русский, а не дебил, Мартин? И почему от него несет как от бомжа…
Эм-Эм как-то странно на меня посмотрел, начиная что-то втолковывать женщине на беглом английском, который я вдруг перестал понимать совсем, выхватывая из речи здоровяка только отдельные фразы. Что-то про русского, помощь… и Факела.
— Я говорю… я говорю, что… идеи… — начал я, немного прерываясь. Как-то странно было слышать свой голос словно бы через толщу воды. Все вокруг замедлилось настолько, что я мог разглядеть каждую мельчайшую морщинку на лице полковника, и каждую капельку крови на халате Эм-Эм. Но мне очень важно было донести то, что я знал о Воут, чтобы избежать… избежать… Там точно в дальнейших сериях было что-то тупое, связанное с непониманием. И я никак не мог вспомнить, что именно.
А еще голова вдруг начала болеть, нужно срочно принять обезболивающее, а не то…
— … ты все тащишь! Нахера тебе этот, завел бы себе собаку если так нравится… БАМ! — прервал спич недовольной женщины сильный грохот, который издала замотанная в бинты фигура, внезапно рухнув на спину. Из его руки вывалилась баночка, на дне которой осталась лежать одна небольшая пилюля.
— Какого… — Эм-Эм недоуменно посмотрел на отрубившееся прямо на земле тело, и перевел взгляд на Француза, который пытался сделаться еще незаметней. Затем на баночку, которую то вручил этому русскому. — Ты что ему дал?!
— Да ничего…Vérité! — развел руками мужчина. — Ну может быть немного седативных и барбитуратов… Его же Шторфронт поджарила… Кто же знал, что он их разом закинет?!
— Ясно, — с небольшим пониманием посмотрела женщина на обмотанного парня, затем вновь повернулась к Эм-Эм. — Впрочем, это не мое дело. Ты его подобрал — сам с ним и няньчись. Расспроси его, если действительно что-то стоящее, напиши. В остальном — еще один супер на нашей стороне лишним не будет. Даже такой…
Она вновь посмотрела на тело, которое начало негромко сопеть.
— Сам его понесешь! — вздохнув, повернулся Эм-Эм к Французу.
— Я вам говорю, все приказы отдавала Гроза, я просто исполнитель… мне было не просто… — переодетый Фонарщик со скорбным лицом заканчивал свою долгую историю. Его голова была опущена, руки мяли салфетку. Было видно, что ему крайне неуютно здесь находиться.
Впрочем, не только ему. Посреди леса, в небольшом новом особняке на втором этаже собралась крайне необычная компания.
— Я думаю, что все согласятся с тем, что ты всего лишь жертва…- с участием проговорила черноволосая девушка в классическом костюме светлых тонов. Затем ее лицо немного скривилось, она подняла руку и взглянула на рядом стоящую помошницу. Та немного покачала головой. — Да, мне тоже так кажется. Впрочем, хватит гнать пургу, давай повторим сначала все основное…
— Когда я ушел из семерки, мистер Эдгар пригласил меня в свой клуб… — послушно начал свой рассказ блондин, который за часы повторений претерпел небольшие изменения и правки.
— Бучер, сделай лицо попроще, пока об него кто-нибудь не убился, — к стоящему напротив окна высокому мужчине в плаще подошла Грейс Мэллори. Лицо мужчины было жестким. Черная, давно не подравненная борода. Гневливые морщины на лице, густые брови и нахмуренный взгляд. Кто-то может быть назвал его даже жестоким, но не лишенным харизмы.
— Ну да, я же радоваться должен, что мы сливаем такой козырь! — с каменным выражением ответил Мясник.
