Сейчас корабли, гася скорость, войдут в горизонтальную петлю и постараются вынырнуть уже в "точке сброса энергии", где-то над нашими головами. Манёвр рискованный: не сбросят энергию — может произойти дестабилизация реактора от таких "скачков". У них даже и выбора нет — так и так придётся стрелять по планете.
Сколько нам осталось? Две-три минуты, наверное, если мне вовремя сообщили. Бездна времени, чтобы полюбоваться на небо.
На небо можно смотреть долю секунды, а можно — всю жизнь. Ощущение одно.
Воздух дрогнул — включили периметр, и лагерь задышал нагнетаемой генераторами энергией. Губы мои разошлись в странной и бессмысленной улыбке. Время замерло.
Вот так сознание и повисает в вечном покое. Пока тебя не выключат, как это самое поле, когда "бог из машины" вспомнит про рубильник.
Зависал я секунды четыре, примерно, на пятой — из столовой выскочил Рос и понёсся к шлюпкам.
Я бросился за ним, уже понимая, что за блажь его посетила.
Остановить не успел. Успел заскочить, задыхаясь, в отрывающуюся от земли "двойку".
— Ты спятил, да?
— Там Дара, и я хочу сдохнуть там! Прыгай! — Хьюмо выругался и заложил вираж, чтобы меня вытянуло через незакрытый люк.
Я отлетел к выходу, но успел схватиться за страховочный поручень. Подтянулся на руках и крикнул ему:
— Люк-то закрой, контур не включится! Периметр уже процентов на сорок активирован! Да не выпустят тебя одного!
Рос ничего не ответил, но герметизацию включил.
— Сдурел совсем, да? — усмехнулся я, перебираясь к нему поближе.
— Что бы ты понимал, — огрызнулся он, активируя боковые двигатели.
О чём это он?
— Всё равно — не успеем, — констатировал я.
Рос промолчал, и я мог сколько угодно дискутировать сам с собой:
— Мне сообщили сорок шесть секунд назад. Даже если именно в этот момент корабли прошли экзосферу по касательной, всё равно у нас не больше двух минут на всё и про всё. И где мы её будем искать в горах? Почему-то же она не вернулась?
— Я знаю, где она, — отозвался, наконец, Хьюмо.
— Шансов — ноль.
— Шансов ноль, когда сдохли. Садись, поможешь.
Как же, нужна тебе моя помощь… Но я втиснулся в кресло второго пилота. Пристёгиваться не стал, только символически защёлкнул один из страховочных ремней.
— Левый переводящий на 12. Держи руку на охлаждении, он склонен сползать, — предупредил Рос. Пилот был мрачен и сосредоточен.
— Надо было браслет на неё надеть… — мне хотелось разговаривать.
Хьюмо молчал, но я продолжал ругаться себе под нос — уши закладывало. Рос выжимал из двигателей всё, что можно и что нельзя. Но мы всё равно не успевали. Это только кажется, что от лагеря до горной гряды — рукой подать.
Я смотрел на приборы, как бы двигатели не перегрелись в таком режиме. Приборы, как назло, показывали всякую хрень…
— Хьюмо, векторные колебания в проекции к магнитной — 19, это что? — спросил я, понимая, что провис как школьник.
— Это аномалия Орта, — Рос оглянулся через плечо и шлюпка пошла вниз.
Ну, да, мы же учили, что если…
Я ещё смотрел на дисплей, а Рос уже выдёргивал провода, ведущие к топливному запалу.
— Вниз! Вниз же! — он просто врезал по пульту ладонью, одновременно выворачивая меня из кресла вместе со страховочным леером. Ремень натянулся, меня прижало спиной к пульту…
Аномалия Орта — магнитная аномалия, возникающая при спонтанном движении торсионных полей относительно условного магнитного момента. Ядра планеты, например, при прохождении в её непосредственной близости крупных тел…
Наверное я шептал, потому что Рос перебил меня:
— Учат курсантов маразму. Аномалия Орта — это значит падай на пол и закрывай башку руками.
Неуправляемая шлюпка стремительно неслась куда-то. Я надеялся, что аварийка включится, и мы не разобьемся. Рос, видимо, надеялся на что-то другое, потому что упорно пихал мою голову под пульт, параллельно ругаясь с кем-то.
— На! — он ткнул мне в лицо своё запястье. — Скажи, чтобы вверх не смотрели, идиоты! Мордой в землю!
Я понял, что он разговаривает с дежурным лагеря.
— Лицом в землю, все! — рявкнул я.
И тут нас накрыло.
И я понял, почему Роса не заботило, куда мы летим. Мы уже, собственно и не летели: зависли себе где-то. Только в ушах стоял тихий, но пронзительный свист.
А потом была та самая вечность, которую я не досмотрел сегодня в лагере.
— Глаз не открывай, — услышал я где-то между свистом и вечностью голос Хьюмо. — Верхом прошло. Лезь на своё место, только не открывай глаз — ослепнешь.
Я ощупью выпутался из проклятого ремня.
— Левый двигатель переводи в четвертый режим, потом разберёмся. Ладонью в левый нижний угол до упора и два пальца вверх.
— Ты раньше такое видел? — спросил я, чувствуя, как двигаю губами, но не слыша себя.
— Я много, чего видел. Глаз не открывай.
— Личный состав на 99 % в столовой сидел…
— Повезло.
— Сколько секунд прошло, интересно?
— Две двадцать восемь.
— Ты же сказал — глаз не…
И тут шлюпка задрожала, как припадочная.
— Всё, вышли! — крикнул Рос. И "двойка" рванулась вверх. Запищали датчики метеоритной защиты. Это с чего вдруг? Шлюпка вильнула влево, видимо Хюмо воспринял угрозу всерьёз.
