Бутылка, наконец, нашлась. Ага! Вон она, притаилась в углу. Но стенки без всякого намёка на пыль явно были вытерты кем-то чистой тряпицей. Павел с довольным выражением лица, словно поймал особо крупную рыбу, потащил бутылку на свет. Поставил на стол, и стекло красиво блеснуло в неярком свете. Словно подмигнуло ему. Совсем не то, что Алексей, лицо которого стремительно принимало далекое от доброжелательности выражение. Алексею вспомнилось, насколько Павел мог быть непредсказуем для него. Вот и сейчас он не мог понять брата.
— Павел! Что ты собираешься делать? — голос такой, что хоть сейчас на плац да ротой командуй. Да какой там ротой, батальоном и ни отрядом меньше.
В ответном взгляде Павла читалось только недоумение.
— Отпраздновать.
Если бы мог, Павел бы засмеялся при виде ошарашенного лица Алексея.
— Что отпраздновать?
— Что меня не выдрали, как холопа на конюшне.
Павел поставил к бутылке на столе ещё и чайную чашку и сел. Щедро плеснул в чашку вместо стопки.
— Это Харитон Гаврилович тебе такое сказал? — Алексей сопоставил известные факты и снова начал злиться.
На пустые вопросы Павел не счёл нужным отвечать. Приподнял чашку и провозгласил тост:
— Моё здоровье, — выпил в несколько глотков и резко выдохнул.
Но в покое его явно в этот вечер не желали оставлять. Алексей крепко схватил его за руку. Павел молча стерпел.
— Павел! Посмотри на меня!
— Смотрю.
Пустая чашка удобно лежала в руке, но, пожалуй, будет лучше, если она перестанет быть пустой.
— Меня драли.
Павел перевёл взгляд на лицо Алексея. Тот пытался поймать его взгляд и смотрел слишком пристально. Словно на больного. Павел попытался осмыслить его слова.
— На конюшне?
— Нет. Но место не имеет значения.
На такое Павел только фыркнул.
— Поздравляю.
Преодолел сопротивление руки Алексея и поставил чашку на стол. Расхотелось, чтобы она вновь стала полной. Под руку удобно попал кусочек корки хлеба. Молча и сосредоточенно Павел сгрыз его. Посмотрел на несколько оставшихся крошек на столе, и тут руку от него всё-таки убрали.
— Расскажешь, что произошло, если можешь?
Снова от рядового Иванова требуют отчётов. Но Павел всё же ответил.
— Меня вызвал генерал Карпов. Потребовал прекратить дурно на тебя влиять. Потом стребовал рассказать, как мы в бордель ходили. Потом пообещал выдрать за всё хорошее, но отпустил с миром.
Алексей сдержался от удара по столу только потому, что это их единственный стол. Новый добывать будет неоткуда. Ладонь сжалась к плотный кулак
— Он не имел права.
Павел легко пожал плечами и ушёл раздеваться, чтобы упасть на кровать и дать уставшей спине отдохнуть. Но в спокойствии его не оставили. Тихо стукнули ножки табурета, и Алексей сел рядом.
— Тебе завтра на службу.
— Протрезвею, — Павел в одних кальсонах лёг на живот поверх одеяла.
— Когда?
— Что когда?
— Когда собрался успеть протрезветь?
— За ночь.
Уставшее за день тело блаженно расслабилось. Павел потянул назад руку и осторожно почесал начавшую отходить корочку коросты по краям. Чесаться с каждым днём начинало всё сильнее. Павел счёл это неплохим. Рана, в которую превратилась его спина, заживала хорошо. На этих мыслях приятная покачивающая дрёма окутала его.
Со стороны стола послышались вздохи. Это Алексей встал, насыпал в чашку длинные листья и залил их кипятком. Но сам пить не стал. Поставил на стол и задумчиво и долго смотрел на неподвижно лежавшего Павла. Так никуда не годилось. Его брат только усугубил своё состояние водкой. И погружался сейчас в уныние.
Алексей встал, набрал ковш воды, ручка ковша чуть холодила пальцы, подошёл к кровати и резко опрокинул его над головой Павла. Тот вскочил одним рывком. Без промежуточной стадии между лежанием и стоянием. Вот он лежал без движения, а вот стоит злой и ошарашенный с мокрой головой. Вся постель вымочена. И подушка сырая, а на матрасе огромное мокрое пятно. Павел перевёл взгляд на Алексея.
— Какая же ты скотина, Алексей.
Прошёл мимо него в угол с полотенцем и принялся вытирать мокрую голову.
Алексей дёрнулся было к нему, но остановился.
— Повернись.
Слова остались без внимания. Когда сухость головы стала достаточной, Павел отбросил полотенце, достал из своих вещей новые кальсоны и переоделся. На те, в которых он был, попало достаточно воды. А за кальсонами он достал сначала рубашку, потом штаны, потом…
Алексей смотрел как Павел переодевается в сухие вещи и его брови начали сходиться, а в голосе появился металл.
— Повернись ко мне.
— Это приказ, подпоручик? — Павел к нему не обернулся и продолжил быстро застёгивать пуговицы рубашки.
Голова очистилась. Словно и не было тех стопок. И вместо смазывающего горести тумана в голове стояла отвратительная стеклянная трезвость. За спиной раздались шаги и остановились совсем близко от него. Чужое дыхание слышалось прямо за спиной.
— Ты не холоп. Ты не слуга. Ты свободный человек и потому можешь прямо сейчас развернуться и врезать мне, если тебе так станет легче.