— Зчм ты ко мн тк приствл вс это врмя?
Алексей поторопился уверить, что проблем у брата со службой не возникнет:
— Слухи про дуэль, — слово неприятно легло на язык, — останутся только слухами.
Павла избегание ответа на второй вопрос не устроило. Алексей слишком долго доставал его ещё до первой дуэли. Лез, лип и невыгодно оттенял его происхождение.
— Зчм я бл тебе нужен, чт ты пстнно ко мне приствл?
Алексея словно ударили поддых.
— Приставал? Но ведь… Я хотел… Мы же братья… — он склонил голову и страшился посмотреть на Павла.
Павел собрал всё своё красноречие, чтобы прояснить вопрос раз и навсегда, как он надеялся:
— Я вблдк от твй фмлии. А ты нслдный и лбмый сын свго отца. Т ж пнмал, как это вглдит?
Да, теперь, после подслушанного казарменного разговора Алексей понимал. И после того, что ему о брате высказал Емеленко. Позвал почти испуганно увязшего в тоске Павла:
— Брат…
«Брат». А всё потому, что он красавчик-офицер. Дворянин. Если бы Павел, который в лучшем случае мог мечтать о сержантских нашивках под старость лет, так к нему обратился первым, ничего бы хорошего не случилось. Напридумывал Алексей что-то своё.
— Ты не… Брат! Ты мой уважаемый старший брат и никто не посмеет сказать обратное! Лучший стрелок в полку! Стойкий к боли и презрительный к смерти. Как ты можешь так говорить о себе? А я был бесполезным тогда, — Алексей до боли поджал губы. — Из-за меня мы упали в ущелье, из-за меня ты сломал руку и челюсть, — он снова подскочил, не в состоянии смирно сидеть: — Я причинил тебе столько боли.
Алексею невыносимо было слышать, насколько их с братом образы в глазах других не соответствуют настоящему положению дел. Ведь благороден, талантлив и хладнокровен вовсе не он. А потом Алексею стало ужасно неловко оттого, что он столько всего наговорил, да ещё и слишком громко.
Павел смотрел на него, не зная, что ответить. Он никогда не слышал столько комплиментов в свою сторону, и слушать такое было приятно. Не то, что обычно приходилось выслушивать о себе. Он снова показал Алексею рукой сесть на скамейку и перестать уже прыгать. Задумался, как сказать спасибо, но само «спасибо» при этом не говорить. Вроде как и «спасибо» не за что, а вроде как и слова грели. На ум ничего не шло. Потому он молча посидел какое-то время рядом с братом, а потом встал и пошёл обратно в палату, оставив Алексея в одиночестве сидеть на лавке.
Трость бодро стучала по покрывшейся местами ледяной коркой мостовой. Остановилась. Алексей огляделся по сторонам и потёр колено, придерживая локтем тяжёлый свёрток. Этим вечером на Церковной улице было пустынно. Со стороны Константиновского полка доносились еле различимые звуки, производимые людьми и лошадьми, да брехала где-то собака. Идти от офицерского отделения до солдатского было далековато. А приходилось ещё и на гору подниматься. Он перехватил удобнее свёрток. Из-за угла показалась крыша дома, в котором квартировался доктор. Вспомнился утренний приём. Маменька Лизоньки — Анастасия Романовна, настояла, чтобы он показался их домашнему доктору, сопровождавшему их на водах. О своей ноге Алексей ничего нового так и не услышал, но воспользовался шансом узнать, чем угрожает здоровью ночь, проведённая на камнях.
Доктор Овсов, возрастом едва за тридцать, но с уже полученной степенью, заинтересованно поправил пенсне.
— Вы о рядовом Иванове? Слышал про тот случай. Весьма интересная операция была проведена. Да. Говорят, чудом обошлось без резекции, хотя часть зубов пришлось удалить. Так что можете передать, что он везунчик.
— Ночь на камнях говорите? Да-да, самое вероятное ждать ревматизма. Хм, без личного осмотра не скажу, но наверняка должны присутствовать некоторые инфламации.
— Чем грозит? Ну, сами можете представить. Угнетённое состояние, тоска, возможны и попытки избежать. Но тут уже не моя сфера. Да. В тонкости души предпочитаю не вмешиваться, — доктор улыбнулся, сверкнув белыми зубами, словно сказал ему одну понятную остроту.
Алексей не разбирался в медицинских терминах, но сказанное совсем не веселило. Прикинул, хватит ли ему денег. Пришлось бы несколько дней быть на скромном довольствие, но денег должно было хватить.
— Вы бы не отказались осмотреть Иванова? За разумную плату, разумеется?
Доктор посмотрел на Алексея. Задумчиво подобрал полные белые пальцы. Разумеется, он успел наслушаться историй о том, кем приходился Иванов молодому человеку перед ним. Усмехнулся про себя. Молодым людям свойственно играть в благородство, хотя это видимо прошло мимо него.
— Знаете, я даже не возьму с вас большой платы. Довольно любопытный случай, знаете ли, — он снова блеснул зубами, думая про себя развеять накатившую на него скуку чудесным представлением. — А. И пока можете попробовать пиявок. Пиявки ко всему хороши. И хорошо бы шерстяные рейтузы и пояс поносить. Из овечьей шерсти. Главное — обязательно немытой.