Добраться Алексей успел ещё затемно. Мышкой проскользил по полу, на ходу раздевался и собирал себе постель из стульев. Алексей надеялся, что его ночное отсутствие пройдёт незамеченным для Павла, тревожить его сон, в котором он мог отдохнуть от боли, совсем не хотелось. Но Павел заметил, и как и когда он выходил. Афишировать вот только не стал. Посмотрел косым взглядом из полусомкнутых ресниц и продолжил спать дальше таким же глубоким сном, каким смог уснуть и Алексей, после двух суток без сна обретший хоть какую-то надежду. Но перед этим Алексей долго возился и копошился, сдвигал стулья и скрипел полом. Кое-как он пристроился на стульях. Кажется, нога осталась цела, но зажившие раны внезапно заныли с новой силой. Расположиться удобно было невозможно. Вытянувшийся Алексей не помещался на стульях, и пятки продувал сквозняк. А стоило подобрать ноги, как колено чувствовалось прямо-таки немилосердно, а он всё равно не помещался. Поворочавшись полный час времени, Алексей кое-как нашёл позу, в которой ему не грозило в любую минуту свалиться с импровизированной постели. Свисающие пятки потягивало холодком, но умаявшийся за вечер он провалился в спасительный и лечащий сон и ничего не чуял.
На следующее утро Павел проснулся сам как по часам. Ему, привыкшему к утренней побудке, временами казалось, словно в него встроили механизм, который позволял определить время с точностью до пары минут. Особенно хорошо он определял время утром. Павел героически встал, умылся и поставил чайник на огонь. Стало почти привычным каждый раз просыпаться с ломящим телом, движения его были скупы и крайне выверены. Павел направился к столу и по пути пихнул в бок спящего без задних ног Алексея. Но просыпаться тот не желал. Павел глянул на безмятежное лицо и пихнул ещё раз, на этот раз сильнее. Тело под одеялами вяло поворочалось, но похоже заснуло ещё глубже. Павел вгляделся в сонное лицо и влепил ему легкую, но очень звонкую пощечину. Улыбку он при этом успешно скрыл даже от себя.
Алексей подскочил тотчас же. Смотрел на него ошалелыми глазами. Удивительно, но он не упал — покачнулся, но удержался на ногах спросонья. Сфокусировал взгляд на Павле и вопросительно посмотрел на него. Потёр в недоумение слегка горящую щёку.
— Доброе утро. Пора на службу, — Павел посмотрел на растерянного Алексея и с ничего не выражающим лицом пошел налить себе чай.
Осторожно лил воду, чтобы та, так и норовившая подлизаться, текла в кружку, а не на стол, подул и сделал неспешный глоток. Посмотрел на стоящего перед зеркалом и рассматривающего красный след на лице Алексея. Ничего, через пару минут всё пройдёт. Видимо, и Алексей пришел к такому же решению судя по тому, что он начал раскладывать бритвенные принадлежности, и скоро красное пятно скрылось под белой пеной. Пена крошилась и разлеталась в стороны, как клочья бороды. Павел невольно задумался, а похож ли с возрастом будет Алексей на… Он оборвал себя и отвернулся от вида того, как лезвие скользит по коже, которую не портят ни оспины, ни бугры шрамов.
Алексей глянул на часы, удостоверился, что время ещё есть, отстранил бритву от лица и заговорил.
— Вечером будет новая комната.
— Зачем?
Чай был неплох, Павел сделал новый глоток и почувствовал, как внутри расползается приятная теплота.
— Мы же не можем больше здесь оставаться, — Алексей ровными движениями убрал бритвой клок пены над губой вместе со срезанными кусочками волос.
— Мы?
— Мы, — губу он всё же порезал. Ранку тут же несильно защипало мыло.
Павел промолчал, запомнив интересные сведения.
Алексей критически осмотрел результат своего бритья и решил, что вышло сносно. Во всяком случае для такого разговора.
— Я договорюсь, чтобы ты мог спокойно остаться до вечера и не идти в казарму. А потом приду, и устроимся на новое место.
Удивление Павел скрыл только частично. И когда это он успел всё придумать? Пока ночью куда-то бегал? Павел прикинул время, в течении которого Алексей отсутствовал. Выходило, что не меньше трех, скорее четырех часов. Но что за это время ночью можно было что-то успеть, Павел засомневался. Выглядело всё сомнительно.
— Я знаю, у меня нет права тебе указывать, Павел, но на этот раз ты не побежишь в казармы?
— А как думаешь? Мне нужно в столовую и к лекарю.
Алексей постарался незаметно заглянуть за спину, чтобы посмотреть как там. Под рубашкой, конечно, видно ничего не было, но отсутствие кровавых пятен немного успокоило. Но только лишь немного.
— Сходишь к тому, который тебя лечил. И здесь поешь спокойно.
Павел промолчал. Раздают ему тут указания, посмотрите только.
— Павел? — Алексей сократил расстояние между ними.
Тот посмотрел на нависшего над ним из-за своего роста Алексея. Отвечать на глупые вопросы и на указания он не собирался. Хорошо, хоть до самого Алексея тоже дошло, как нелепо он выглядит, вот так стоя над ним, и он присел.
— Почему ты так стремишься в часть? Зачем?
Молчание было красноречивее слов, но не для Алексея. Павел задумался как же так выразить, что там ему по штату положен лекарь и еда, и у него не то положение, чтобы разбрасываться подобным.