Через двадцать счётов Павел увидел, как Алексей выскочил на крыльцо корпуса. Стоило его позвать, но эполеты с левого, не закрытого буркой плеча сияли так ярко, а осанка подпоручика была столь прямой, что окликать перехотелось. Павел проследил за тем, как капли масла падают с подвесного фонаря на добротную шерсть и на сплетения золотых нитей. А Алексей и не думал отходить, стоял под фонарем, будто не замечал, что его форменными мундир пропитывается жиром, и крутил головой, словно кого-то ища. Хотя почему кого-то? Вполне определённого человека. Только вот в свете, в котором он стоял, ничего кроме окружающей темноты подпоручик не увидит.
Медленно разгибая замёрзшее тело, Павел заставил себя встать и подойти к нему. Если он продолжит так крутиться, то рискует пропитать всю одежду едким запахом скипидара, а то и вовсе подпалить её одной из опасно близко прыгающих искр. Из-за долгого сидения Павел успел начать примораживаться к крыльцу, послужившему ему скамьёй, и шаги стали неуклюжими и замедленными.
Как только этот увидел его — лицо сразу озарилось улыбкой. Алексей шагнул ему навстречу, одним шагом сведя оставшееся расстояние меж ними на нет, встал почти впритык и замер. Рука потянулась так, словно он собирался отряхнуть припорошенные снегом плечи Павла, но остановилась, и Алексей лишь неловко натянул сползшую с него бурку. Посмотрел на Павла, который ждал не в тепле, а сидел тут под снегом и ветром. Чувство вины запустило когти, и вместо заготовленного приветствия стало:
— Мне нужно было оставить тебе ключи.
— Но ты не оставил, — голос у Павла был уставшим и глухим. Подумалось, что лучше было бы вообще из квартиры не выходить. Ни поесть, ни к врачу.
— Я виноват… — брат, хотелось ему сказать, но после всего случившегося у Алексея не было даже уверенности, что он имеет право так обращаться.
Павел смерил его внимательным взглядом и решил не напоминать ему, что этим вечером Алексей собирался перебраться на новую квартиру. Раз сам не заговаривает, так нечего и начинать.
— Как я и сказал квартирной хозяйке, сегодня меня там уже не будет.
Алексей нервно жевал губы, и Павлу с удивлением подумалось, что неужели он на самом деле всерьёз воспринял его прожекты, о которых тот так распинался утром. Не иначе как совсем мозги от лихорадки растерял.
— Я возвращаюсь в казармы, — развернулся на каблуках Павел точь-в-точь по строевому. Должно быть, он вконец отупел за два дня.
Ещё раньше, чем до сознания дошел смысл сказанных Павлом слов, Алексей ухватил его за шинель, только в последний момент сумев изменить движение так, чтобы ухватить за ткань, а не за плечо.
— Погоди!
Под тёмным внимательным взглядом заготовленные слова рассыпались в невнятную кашу.
— Я нашел квартиру. Там всем будет безразлично, кто мы. Лишь бы исправно вносили плату да не беспокоили разгулом соседей, — рука Алексея убралась от плеча и полезла во внутренний карман, торопливо там что-то ища.
Из кармана неаккуратным спешным движением была извлечена записная книжка. Алексей быстро пролистал до последнего исписанного листка, посмотрел на него, сощурившись в неверном свете фонаря, и вырвал.
— Вот, адрес, — снова суетливое ныряние руки в карман, несколько мгновений неловкой тишины, пока Алексей, наконец, не нащупал ключ и не протянул его Павлу.
— Я внёс плату.
Странное чувство нашло на Павла, но записку и ключ он принял. Посмотрел на кусок кованного железа на ладони. Ключ выглядел вполне себе настоящим, поеденным ржавчиной и временем. Указанный в вырванном листке адрес был ему знаком. Павел про себя тихо хмыкнул, узнав соседнюю рядом с публичным домом улочку.
— Комната маленькая, под крышей, но место выглядит приличным.
Павел провернул ключ в пальцах.
— Хорошо, — ключ совершенно замечательной тяжестью лежал в руке. Павел сделал несколько шагов в направлении новой квартиры, но заметил, что Алексей стоит на месте, и обернулся.
— Ты идешь?
Алексей было качнулся вслед, сделал пару шагов и встал.
— Мне ещё нужно забрать вещи.
Павел коротко бросил ему согласие и размеренным шагом ушел в темноту, больше не оглядываясь и лениво гадая, каким окажется его новое жильё.
Совершенно нелепое и неуместное чувство обиды кольнуло Алексея, когда он смотрел в спину уходящего брата: тот не предложил свою помощь. Алексей тут же усовестился. Ну какую помощь он хотел от больного человека? Который хорошо хоть своими ногам идти может. Алексей поднял воротник бурки. За толстым слоем шерстяного полотна не был страшен никакой ветер и никто не смог бы разглядеть покрасневшие щёки. Жаль, что брат так скоро ушёл, он хотел бы ещё побыть в его обществе.
До адреса Павел шёл не быстрым, но ровным шагом, и всё равно вышло слишком долго. Так долго, что пару раз он всерьёз начал задумываться о том, что заплутал и направился в неверном направлении, а может и вовсе спутал нужную улицу. Но спустя большое количество выверенных шагов и пары остановок, когда боль в спине становилась невыносимой и приходилось набирать полные пригоршни снега в голые руки, чтобы отвлечься, искомый дом нашёлся.