– Ничего страшного, – отмахнулась Джейни, повернулась к дочери и отцепила ее пальцы от своего уха. – Посиди здесь, посмотри журнальчики, хорошо? Ты меня слушаешь, Два Ботинка? Видишь, сколько красивых журналов у старой леди? Посмотри картинки. Ты посмотришь все-все картинки, а когда я вернусь, скажешь мне, какая тебе понравилась больше всего. Идет? Может, мы даже найдем тебе ножницы и ты будешь вырезать картинки, как дома. Идет?
Джейни раскрыла один из журналов мисс Берил на развороте с изображением праздничной выпечки и положила девочке на колени.
– Ого, выглядит вкусно, правда? Мы с тобой все это съели бы, вдвоем, а? Ты посмотри картинки, а мама пока позвонит, окей? Я буду вон там, у двери, окей? Там, где тебе видно, окей? Ты не против?
В продолжение этого представления лицо девочки оставалось равнодушным, но в конце концов она согласилась взглянуть на картинку, лежащую у нее на коленях.
– Ты отпустишь мамочку позвонить, а потом мы вернемся к бабушке.
Джейни Доннелли упрашивала дочь, стоя перед ней на коленях, в чем, по мнению мисс Берил, не было нужды, поскольку ребенок с интересом рассматривал картинку. Почему бы Джейни просто не пойти позвонить?
– Мамочка отлучится всего на минутку. Ты еще будешь смотреть на эту картинку, а я уже вернусь, ладно, Тина? Я буду вон там. Видишь, где телефон? Я позвоню дедушке и тут же вернусь, окей? А ты посиди здесь, посмотри картинки, может, мы даже найдем тебе ножницы. – Джейни умоляюще посмотрела на мисс Берил, но той совсем не улыбалась мысль, что ребенок искромсает ее журналы.
Джейни Доннелли выпрямилась, помедлила, глядя на дочь, повернулась и пошла через всю длинную комнату к телефону. Стоило ей скрыться из поля периферийного зрения дочери, как журнал соскользнул с девочкиных коленок, она встала, явно намереваясь последовать за матерью, но та резко обернулась.
– Тина, немедленно сядь на место! – крикнула она.
Девочка замерла, но обратно не села. Ее мать была на середине комнаты, и казалось, что девочка мысленно измеряет расстояние между ними и оценивает, можно ли сесть, не рискуя потерять мать из виду. Мисс Берил оставалось только с ужасом и удивлением наблюдать за происходящим.
– Вот эта херня доводит меня до белого каления, – сообщила молодая женщина мисс Берил, словно обрадовавшись свидетельнице. – Вы когда-нибудь видели такое? Смотрите.
Она повернулась, шагнула к телефону, остановилась и повернулась к дочери. Девочка, не глядя на мать, тоже сделала шаг и замерла, едва мать повернулась к ней.
– Как бы вы себя чувствовали, если бы прожили вот так неделю? – разъяренно спросила Джейни. – Или хотя бы день? Да вы уже наутро не знали бы, что делать и куда бежать.
– Я принесу ножницы, – слабо предложила мисс Берил.
– Ага. И заколите меня ими, хорошо? Избавьте меня от мучений. – И обратилась к девочке: – Как я выйду на работу, если ты так себя ведешь? Отвечай. Как я с тобой буду обслуживать столики в “Денни”? Или прикажешь весь день таскать тебя по сраному ресторану, чтобы ты щупала мое ухо? И объясняться с посетителями? “Вот ваша яичница. А это моя дочь. Ей пять лет, но у нее едет крыша, если она круглые сутки не щупает мое ухо”. Наверняка все проникнутся, да?
Если девочка и услышала или поняла хоть слово, то виду не подала. Мисс Берил показалось, что она не реагирует на голос матери. Просто ждет следующего сигнала, который поймет. Если мать уходит, Тина пойдет за ней. Если нет, простоит на месте целую вечность.
Накричав на дочь, мать, как ни странно, успокоилась. А может, просто смирилась.
– Что же нам делать, Куриные Мозги? Вот что мне хотелось бы знать, черт побери, и я готова выслушать любые советы. В твоей головенке случайно нет ответа? Если есть, поделись, окей?
Девочка стояла молча.
– Ладно, иди сюда, – наконец сдалась ее мать. – Мы вместе позвоним дедушке. Довольна? Мы позвоним дедушке и узнаем, приезжал ли твой папа. И оставим уже эту бедную старую леди в покое, пока она не вызвала копов и не сдала нас как абсолютно чокнутых.
Девочка не шелохнулась, пока мать не встала на колени и не протянула к ней руки. Тогда она медленно подошла к матери, они обнялись в гостиной мисс Берил, и объятие это длилось достаточно долго, чтобы разбить хрупкое сердце старухи. Объятие завершилось громким шлепком, и девочка отдернула руку.
– Не хватай меня больше за ухо, черт побери, – предупредила мать, поднимаясь на ноги. – Ухо мне нужно для телефона. Господи Иисусе.
Джейни взяла дочь за руку, по которой только что шлепнула, подвела к телефону, взяла трубку и скептически уставилась на аппарат.
– Он у вас, наверное, еще с тех пор, когда Христос ходил по земле, – крикнула она мисс Берил, которая ушла на кухню за ножницами, поскольку не придумала, что еще сделать.
Если и было зрелище омерзительнее Руба, поедающего пончик с кремом, так это Уэрф, который ест маринованные яйца. Салли мутило от одного лишь вида яиц, плавающих в соленом маринаде. Он всегда садился так, чтобы не видеть ни яйца, ни как Уэрф их ест.
