– Рой, позови к телефону папу, – велела молодая женщина. – Потому что я не хочу с тобой разговаривать, вот почему. Если бы я хотела говорить с тобой, я бы тебе позвонила.
Минутная тишина в прихожей.
– Я рада, что ты добыл оленя, – сказала молодая женщина, когда настал ее черед. – Надеюсь, ты тоже доволен, потому что я не вернусь. Можешь отвезти этого сукина сына домой и там съесть в одиночку. Я нашла себе работу и квартиру… И не говори мне, что ты меня найдешь. Вывези тебя из Шуйлера и разок крутани, и ты не поймешь, где юг. Ты не отыщешь Олбани даже на карте, а тем более меня в нем. Я удивляюсь, как ты нашел Бат, ведь я не сидела рядом и не говорила тебе, куда поворачивать. Ты же был здесь всего-то раз двадцать… И не угрожай мне, Рой, хватит мне угрожать. Найдешь себе новую малолетнюю дуру и будешь над ней издеваться, вот и все. Это гораздо проще, чем найти меня, когда я уйду… Ой, позволь я сама побеспокоюсь о Тине, ладно? И не говори мне, что ты изменишься. Ты трусы-то меняешь раз в неделю, а уж мнение не изменил ни разу с тех пор, как мы поженились. Даже не заикайся о переменах… Ну да, как же, папа даже не знает, где я, а значит, тебе не скажет. А вытащить ответ из мамы тебе не хватит ни характера, ни ума. Ну да, как же, не надо мне угрожать, Рой. Вспомни, что сказал судья. Еще раз кого-нибудь изобьешь – и сядешь в тюрьму. Ну да, как же, давай, рискни. Я только рада буду, если тебя посадят. Так, все, я вешаю трубку. Мы с тобой за год столько не разговаривали. Но самое приятное, что я могу прекратить разговор и ты меня пальцем не тронешь… Езжай домой, Рой. Езжай домой и ешь своего оленя. Начни с жопы и не останавливайся, пока не съешь все… Нет, ты не знаешь, где я. Если бы знал, приперся бы сюда и всех замучил. Ты понятия не имеешь, где я, как и о многом другом. Фактом больше, фактом меньше… Пока, Рой… Ага, ага, ага… Буду ждать с нетерпением, окей?.. Возвращайся в Шуйлер, Рой. Возвращайся и ешь своего оленя.
“Повесила трубку”, – подумала мисс Берил, но разговор продолжался в том же духе еще минут пять, обострялся, не продвигаясь, когда же он наконец закончился и молодая женщина вернулась и поставила телефон на столик, у мисс Берил сложилось отчетливое ощущение, что в конце концов трубку повесил ее муж.
– Лучше пойду переставлю машину, – сказала Джейни, досада на ее лице странным образом мешалась с тревогой. – Он настолько тупой, что может найти меня по чистой случайности. А когда я вернусь, мы с Куриными Мозгами подождем наверху. Незачем вас в это впутывать.
Вокруг уличных фонарей за окном передней комнаты мисс Берил сияли снежные ореолы. Миссис Грубер расчистила ступеньки и энергично стучала метелкой по столбику крыльца, стряхивая снег. Так она каждую зиму ломала две-три метелки и жаловалась, что метелки нынче делают хлипкие.
Мисс Берил услышала низкий гортанный рев мотора, доносившийся с противоположного конца улицы. Ревел огромный старый ржавый “кадиллак” цвета грязного снега. Увидев, что у машины на капоте, мисс Берил не поверила глазам. И не верила, пока машина не свернула к тротуару прямо под фонарем и, качнувшись, не остановилась на том самом месте, где стояла машина Джейни Доннелли, пока та ее не переставила.
К машине был привязан олень – веревки змеились под капотом, обвивали решетку радиатора и передние окна узором, который явно спроворили на скорую руку. Голова животного покачивалась на тонкой шее, язык высунулся изо рта, туша грозила вот-вот соскользнуть с капота. Из машины вышел высокий мужчина в оранжевой клетчатой куртке и кепке с наушниками, хлопнул дверью, и олень соскользнул еще ниже. Мужчина смотрел не на дом мисс Берил, а на соседний.
– Папа, – сказала Тина, и мисс Берил вздрогнула от неожиданности, на мгновение она забыла о девочке, хотя держала ее за плечи.
Мисс Берил попыталась увести ребенка от окна, но Тина, как и предсказывала Джейни, не двинулась с места. Тогда мисс Берил задернула тюль – каждое утро она отдергивала его, чтобы в комнате стало светлее, – и выключила торшер. Сквозь тюль они с девочкой видели, что делает мужчина: он открыл заднюю дверь “кадиллака” и достал ружье. Потом хлопнул и этой дверью, олень соскользнул еще ниже, его рога треногой уперлись в снежный асфальт. Мужчина с ружьем обошел вокруг машины, посмотрел на оленя, покачал головой, повернулся к дому, вскинул ружье и выстрелил. Треск выстрела слился со звоном разбитого стекла.
Второго выстрела мисс Берил дожидаться не стала. Позвонила в полицию. Разговор с полицейским прерывали выстрелы – муж Джейни Доннелли методично разносил окна второго этажа в доме соседки и невнятно кричал жене между залпами: выходи, твою мать, или я сам тебя выведу.
– Ну и ну, – сказал полицейский. – Похоже, стреляют. Это точно не в телевизоре?
