– Я хочу тебя кое с кем познакомить, – сказала Рут, когда к ним с грохотом подкатил ржавый “кадиллак” и побибикал.
Рут подвела Салли к машине, хотела было представить его Джейни, как вдруг заметила девочку, та сидела рядом с матерью на переднем сиденье.
– Где, черт подери, детское кресло, которое я купила? – рассердившись, спросила Рут.
– Так и знала, что ты заметишь, сразу же, вместо “здрасьте”, – ответила Джейни.
– Ты права, черт подери, я заметила. Оно стоило шестьдесят баксов, – сказала Рут.
– Да, и Угадай Кто его продал.
Салли невольно улыбнулся, оттого что дочь переняла от Рут манеру называть мужа.
– Я купила ей кресло, а он его продал?
– Как будто я тебя не предупреждала, – ответила девица, позиция матери явно не вызывала у нее сочувствия. – Купи еще одно, проверь, вдруг на этот раз обойдется, идиотка ты этакая.
Рут сверлила дочь разъяренным взглядом.
– И не смотри на меня так, – сказала Джейни. – Не я его продала. Я виновата лишь в том, что, как и моя мать, не умею выбирать мужчин. – Она подозрительно взглянула на Салли, точно ей предъявили его в этот самый момент, чтобы проиллюстрировать это утверждение.
Ее мать это заметила.
– Поздоровайся с Салли, – сказала Рут. – То есть с Доном Салливаном.
Джейни по-мужски пожала ему руку.
– Привет, – сказала она и добавила, к явному изумлению Рут: – Я много слышала о вас.
– Ага, – ответила ее мать. – В маленьких городках…
– Именно. – Джейни ухмыльнулась и сказала матери: – Ну так что, тебя подвезти до дома или как?
Вместо ответа Рут вновь заглянула в машину.
– Хочешь к бабушке? – спросила она.
– Вперед, – сказала Джейни дочке, та перелезла через ее колени и выбралась в открытое окно – прямиком в объятия Рут. Лишь тогда Салли заметил, что девочка сильно косит, и у него сжалось сердце.
– Послушай, мне надо бежать, – сказал он Рут.
– Да, знаю, – ответила она. – Увидимся как-нибудь.
Вечером она позвонила ему в “Лошадь”. К тому времени он успел поразмыслить над тем, почему узнал себя в дефекте ребенка, почему его сердце участливо екнуло, хоть и шепнуло ему: беги.
– Я не хотела ставить тебя в неловкое положение, – сказала Рут.
– Ты и не поставила, – соврал Салли.
– Ну да, как же.
– У меня есть сын, – сказал ей тогда Салли. – И нет ни дочери, ни внучки. – И повесил трубку.
После этого они с Рут некоторое время “вели себя хорошо”.
– Моя хозяйка сказала, ко мне вчера заходили, – начал Салли, поскольку об этом все равно придется упомянуть.
Рут кивнула:
– Крайний случай. Ты же сам предложил, если я правильно помню.
– Просто они шокировали старушку Берил, вот и все, – пояснил Салли.
– Чем? – раздраженно спросила Рут.
Салли не знал, как лучше объяснить Рут, что ее дочь – скандалистка и грубиянка, чего Рут – она тоже умела грубить и скандалить, – похоже, не замечала. По правде говоря, Салли не придал бы этому значения, если бы не хозяйка.
– Это не так уж и трудно. Много ли надо старушке.
Такое объяснение явно удовлетворило Рут.
– Я не послала бы их к тебе, но больше было некуда. Я думала, Рой в городе.
И Рут объяснила, что Джейни наконец-то решилась бросить мужа. Ушла тайком, пока он был на охоте. Нашла работу в Олбани. И квартиру, въедет с первого декабря. Когда Рой узнал, что она ушла, пригрозил, что приедет за ней, выбьет из нее дурь и вернет домой, – вот только закончит охоту, а это, надеялись Рут с Джейни, будет лишь через несколько дней. Как только Джейни поселится в Олбани, Рой ее не отыщет: в этом она не сомневалась.
Рой родился в Мохауке, грабил мелкие магазины, все детство и юность скитался по тюрьмам и исправительным школам. До Салли доходили слухи, что Рой якобы избил до полусмерти бармена на пустой парковке позади бара в Шуйлер-Спрингс, откуда его вышвырнули тем вечером. Но, поскольку свидетелей не нашлось, муж Джейни избежал ответственности.
– Если я правильно помню, когда она выходила за него замуж, ей все говорили, что Рой ей не пара.
– Правильно, Салли, – сказала Рут. – Ты-то сам никогда не ошибаешься. Ты ведь это хочешь сказать? Что ты всегда прислушиваешься к добрым советам? Что ты никогда не упирался и не делал что-то исключительно потому, что тебя все отговаривали? Если кто в этом мире и мог бы ее понять, так тот человек, который отказывается признать, что ему действительно принадлежит дом.
– Опять ты о доме, – отозвался Салли.
– Не о доме, – сказала Рут. – А об упрямстве и о том, кто его от кого унаследовал.
– То есть ты считаешь, она унаследовала его от меня. А не, скажем, от тебя. Или Зака.
– Не-а. – Рут улыбнулась. – Настолько глупым упрямством отличаешься только ты. Кто еще имел возможность стать партнером в “Тип-Топе” и отказался? Кто сейчас был бы начальником, если бы у него были мозги? Кто все эти годы отказывается признавать, что сглупил?
