Они стояли на краю единственной ступеньки, старуха держалась за руку Салли, чтобы не упасть, и отчего-то была похожа на девочку, которая учится кататься на коньках, – колени вместе, ступни врозь. Пальцы опухли от того, что Хэтти барабанила в дверь своей комнаты. Сегодня Салли припозднился, не хотел оставлять мисс Берил одну, пока не убедился, что ей лучше. Когда мисс Берил заговорила с ним, Салли показалось, она в трансе, но мисс Берил стряхнула оцепенение и заверила его, что у нее всего лишь “кровь хлынула носом”. Мисс Берил настаивала, что из-за этого не следует беспокоиться, убеждала Салли не рассказывать о случившемся Клайву-младшему, и Салли в конце концов неохотно согласился. Мисс Берил и правда оживилась, сновала между кухней и комнатой, вытирала кровь. Салли пообещал заглянуть часов в десять, как только закончит у Хэтти, а она пообещала обратиться к врачу, но образ залитой кровью мисс Берил никак не шел у Салли из головы, тем более теперь, когда за него цеплялась старая Хэтти. Если он отпустит ее, с ней, быть может, случится то же самое. И откуда в мире столько старух, хотел бы он знать.
– Да? – спросил Салли. – Вообще-то ступенька вниз, и нам с тобой лучше бы спуститься, если, конечно, ты не умеешь летать.
– Вниз! – согласилась Хэтти, и они, пошатываясь, сошли со ступеньки.
– Ну вот, – сказал Салли, когда они разобрались с тем, куда идут, вверх или вниз. – Это самое опасное дело за весь мой день, – добавил он по пути в закусочную. – Однажды ты все-таки попытаешься шагнуть вверх, и мы оба упадем и будем валяться.
– Вниз – значит, в ад, – сказала старуха.
– Туда я за тобой не собираюсь, – отозвался Салли.
Он знал, что Хэтти вряд ли расслышала его. После Дня благодарения старуха стала слышать еще хуже и постоянно теряла нить разговора. Ловила слово-другое, тем и довольствовалась, поэтому Салли каждое утро и повторял с ней ритуал “вверх или вниз”. Салли подозревал, что Хэтти нравится слышать эти два слова и она рада, что ее вынуждают отвечать, пусть односложно. Старуха умудрялась выпалить свой ответ, любой, с редкостной силой и удовольствием.
– Возьми с них деньги, – бормотала она, пробираясь под руку с Салли между стойкой и столом вдоль стены.
Касс – пока они ковыляли по залу, она на них даже не посмотрела – подняла глаза и бросила на мать убийственный взгляд.
– Что она говорит?
Старуха расслышала голос дочери и повернулась на звук.
– Возьми с них деньги! – прогремела она.
Судя по лицу Касс, она готова была перемахнуть через стойку и задушить старуху.
– Ма! – крикнула она в ответ. – Послушай меня. Я не стану весь день это терпеть. Ты меня слышала? Я больше не стану это терпеть. Будешь плохо себя вести, пойдешь в свою комнату. Будешь сидеть под замком, поняла?
Хэтти отвернулась, продолжила путь.
– Возьми с них деньги, – снова пробормотала она.
– Она будет хорошо себя вести, – заверил Салли и добавил, обращаясь к Хэтти: – Не волнуйся, старушка. Мы возьмем деньги с каждого из них. Мы дважды возьмем с них деньги. Что скажешь?
– Возьмем, – согласилась Хэтти.
– Ну вот. – Салли усадил старуху в кабинку. – Только сиди прямо. Не горбись.
– Не горбись, – повторила Хэтти. – Возьми с них деньги.
Салли повязал фартук и присоединился к Касс за стойкой. Та по-прежнему сверлила мать взглядом – с неподдельной угрозой, казалось Салли. Вчера случилась неприятность. Монструозная старая касса, которая была едва ли не ровесницей Хэтти и стояла в закусочной с самого открытия, последние месяцы капризничала, денежный ящик часто не открывался. В конце концов ящик заело намертво, Касс позвонила поставщику ресторанного оборудования в Шуйлер-Спрингс и заказала новую кассу. Вчера во время затишья между завтраком и обедом ее установили.
Да вот беда, старая касса громко звенела и лязгала, эти звуки долгие годы были частью мира Хэтти, и тем значительнее, чем сильнее прогрессировала ее катаракта. Какофония старенького аппарата побеждала ее глухоту, доказывала Хэтти, что дело идет. Новая касса таких ободряющих звуков не издавала. Если встать рядом, то, быть может, и различишь еле слышный шорох, не громче шелеста крыльев насекомых, но конструкторы этой кассы явно считали тишину достоинством. Не слыша привычного звона и лязга, Хэтти всматривалась в тени и очертания посетителей, входящих и выходящих из закусочной, и, очевидно, пришла к заключению, что дочь раздает еду бесплатно, – эта мысль возмутила Хэтти. И когда посетители, отобедав, шли мимо кабинки Хэтти к двери, старуха вопила: “Возьми с них деньги! Возьми с них деньги!” Поначалу ее ярость казалась забавной, но морщинистое лицо искажала такая свирепая гримаса и злость настолько захватила Хэтти, что даже крупные мужчины обходили ее стороной, как бешеную мелкую собачонку на тонком поводке.
