– А еще она очень хорошая, – заметил Салли в ответ на слова Питера, что Тоби самая красивая женщина в Бате. – Муж, конечно, обращается с ней хуже некуда. В этом году он трижды заразил ее триппером. Такую красавицу, представляешь?
Питер ответил не сразу – наверное, раздумывал, что сказать. Чуть погодя Салли заметил, что сын глядит на него с ухмылкой в сгущающейся темноте.
– Что? – спросил он.
– И давно ты в нее влюблен?
Салли хмуро взглянул на сына:
– Староват я для нее.
– Я не об этом спрашиваю, – все с той же лукавой усмешкой ответил Питер.
– Мне просто грустно видеть, что такую прекрасную девочку не ценят.
Питер ответил после многозначительной паузы:
– Окей.
– Не веришь, умник?
– Как скажешь, – согласился Питер, глядя на задние фонари “бронко”. – Тебе бы, наверное, посчастливилось больше, если бы ты не называл ее “девочкой”. Современные женщины этого не любят.
– Не любят?
– Не-а.
– Тебе об этом сказали в университете?
– И об этом тоже.
– И теперь ты всегда знаешь, как надо говорить?
– Не-а, – ответил Питер. – Зато я знаю, как говорить не надо.
– И куда подевался тот скромный парнишка, которым ты был когда-то?
– Не знаю. А что?
– Он мне нравился.
– Правда? – спросил Питер. – Так надо было ему об этом сказать.
Дом Робаков располагался у дальней оконечности озера, к нему вела разбитая грунтовка, вившаяся вдоль берега. В воде, точно в темном стекле, отражался месяц. Они проехали россыпь домиков, наконец Тоби свернула с дороги, спустилась по крутому берегу и остановилась на пятачке, где места было ровно на одну машину. Салли встал наискось за нею, выключил мотор, потом фары, освещавшие широкую крышу домика, находившегося еще ниже. Питер и Салли выбрались из машины и услышали, как плещут волны, набегающие на берег.
– Славное убежище, милая, – с интонацией Хэмфри Богарта произнес Питер. – Здесь копы нас не найдут.
– Тебя они и не ищут, – указал Салли.
– С моим везением меня арестуют как соучастника.
– Я скажу им, что от тебя не было толку, – ответил Салли. – Как всегда.
– Дон Салливан, последний крутой мужик, – послышался из темноты голос Тоби Робак.
Аромат ее духов мешался с запахом озера, рождая пьянящую смесь: листья, вода, сырая земля и девушка. Не женщина, по мнению Салли. Девушка.
– Надеюсь, этот чертов ключ у меня с собой, – сказала Тоби.
Салли и Питер услышали, как она роется в сумочке.
– Даже если нет, уж как-нибудь попадем внутрь.
– Да уж, – фыркнула Тоби. – Наслышана о тебе и твоем ломике. Вот! – воскликнула она ликующе, в темноте мелькнул серебристый проблеск. – Осторожно, ступеньки.
– Окей, – ответил Салли. – Какие еще ступеньки?
Тоби взяла Салли за руку и положила его ладонь на перила, которые он не заметил.
– Вниз, к домику, четыре, потом площадка, потом еще три.
Тоби повела его вперед, придерживая за локоть почти так же, смущенно отметил Салли, как он каждое утро водил старую Хэтти из комнат в закусочную.
– Ай. – Салли оступился на неровном участке, и боль пронзила его от колена до паха.
– Подожди лучше здесь, – предложила Тоби. – А я открою дверь и зажгу свет на кухне.
Едва она это сказала, как свет действительно зажегся, но не впереди и внизу, а сзади и наверху. И сразу стало видно, что Питера нет рядом. Его голос донесся сверху, оттуда, где они оставили машины:
– Так лучше?
– Надо же, – сказала Тоби. – Салливан, а с мозгами.
Однако фары помогали только отчасти, они освещали деревья, крышу домика, но не крыльцо.
– Подожди, ладно? – шепнула Тоби.
Салли согласился. Чуть погодя к нему присоединился Питер и с сомнением посмотрел, как Салли сгибает колено.
– Все в порядке?
– Все окей, – ответил Салли. – Замечательно.
– Слушай, давай я сам выгружу доски, – негромко сказал Питер.
– У меня все в порядке, – уперся Салли. – Я потихоньку.
В доме зажегся свет, и они увидели, как Тоби Робак стремительно ходит из комнаты в комнату, хвостик на ее затылке подскакивает.
– Почему ты не хочешь, чтобы это сделал я? – спросил Питер.
– Потому что.
– А, – ответил Питер. – Ясно. Что ж, раз у тебя есть причины…
– Послушай, – перебил Салли, – когда я не смогу больше работать, я уйду, окей? Так устроит?
– Вам решать, босс.
Некоторое время оба молчали, лишь ветер шелестел в верхушках деревьев да волны плескались о берег; Тоби Робак вышла из дома, из всех окон теперь струился желтый свет, заливавший коварную тропинку.
– Правду говорят, – сказал Питер, – жизнь полна сюрпризов. Кто бы мог подумать, что мы с тобой поссоримся из-за женщины?
Салли воззрился на сына, глаза Питера блестели в темноте, как у кота.
– Значит, вот как ты думаешь?
Тоби выскочила на крыльцо, вгляделась в темноту, где остались ее спутники, неразличимые между светом от машины и светом от дома. Она не увидела их, хотя, когда Питер заговорил, голос его оказался так близко, словно Питер был на расстоянии вытянутой руки. Тоби услышала, как Питер произнес:
– Именно так я и думаю.
