Кроу обгрызал загрубевшую кожу у ногтей, как это делал всегда. Ему было больно, впрочем, не больнее, чем обычно. Давно пора прекратить заниматься подобной ерундой, даже если поступал так всегда.
— Ну почему, — тихо пробормотал он с горечью, — мне всегда достаются самые дурацкие задания?
Деревня примостилась на берегу протока: горстка мокрых соломенных крыш, торчащих в разные стороны, словно волосы идиота, обнесенная грубо отесанным в человеческий рост частоколом. Плетеные лачуги и три длинных уделанных грязью строения, самое большое из которых подпирали кривоватые столбы со скверно сработанными вверху головами то ли драконов, то ли волков, а может, и еще кого, явно предназначавшиеся для отпугивания чужаков, вызвали у Кроу ностальгию по доброму плотницкому топору. Из труб темно-серыми клубами вырывался дым. На полуобнаженных ветвях все еще трепетали пожухлые бурые листья; вдалеке едва различимые солнечные лучи тускло мерцали на глади гниющих топей, простиравшихся до самого горизонта. Во всем этом не было ни единого намека на романтику.
Изумительная прекратила почесывать зарубцевавшийся шрам, волосы, хотя и были коротко подстрижены, скрывали его от чужих глаз.
— Выглядит, — заметила она, — как гребаный нужник.
— Мы находимся к востоку от Кринны, так? — Кроу, сморщившись, сплюнул клочок кожи, розовая отметина, оставшаяся на пальце, саднила сильнее обычного. — Этот, как ты выразилась, нужник растянулся на добрую сотню миль во все стороны, кроме него, тут ничего нет. Робин, ты уверен, что это то самое место?
— Уверен. Определенно она говорила о нем.
Кроу нахмурился, осматриваясь. Он не мог понять, в чем истинная причина его столь явной неприязни к Робину, простаку с физиономией, смахивающей на морду горностая, — единственному человеку, находившему для них задания — впрочем, чаще всего совершенно идиотские. Возможно, и в том и в другом.
— Не определенна, а определенно, тупица.
— Ты понял, о чем я, верно? «Деревня у речного протока, — сказала она, — к югу от топей, три вытянутых здания, опоры самого крупного с вырубленными лисьими головами».
— Ах вот оно что. — Кроу щелкнул пальцами. — Так это, оказывается, лисьи головы.
— Люди клана Лисицы.
— Неужели?
— Она сказала.
— А вещица, которую нужно принести, какая она?
— Ну просто вещица, — ответил Робин.
— Значит, просто.
— Такая… Такой вот длины, думаю. Она ничего точного не сказала.
— То есть говорила весьма неопределенно, не так ли? — растянула рот в улыбке Изумительная.
— Еще сказала, вокруг нее будет свет.
— Свет? Какой именно свет? Как от говенной волшебной свечки?
Робин лишь пожал плечами, от чего проку никому не было.
— Не знаю. Сказала: «Узнаете, как только увидите».
— Чудненько. — Кроу и предположить не мог, что скверное настроение может стать еще гаже. Теперь узнал. — Просто чудненько. Выходит, ты хочешь, чтобы я рисковал жизнью — и своей, и команды — за вещицу, которую мы узнаем только тогда, когда увидим?
