Логену Девятипалому, варвару с дурной репутацией, удача в конце концов изменила. Он оказался втянутым во столько междоусобиц, что вот-вот станет мёртвым варваром, и от него не останется ничего, кроме плохих песен, мертвых друзей и множества счастливых врагов.Благородный капитан Джезаль дан Луфар — бравый офицер и воплощение эгоизма. Самое рискованное, из того, что он хочет в своей жизни — это обчистить друзей в карты, и мечтает он лишь о славе в круге для фехтования. Но грядет война, и на полях ледяного Севера сражаться придётся по куда более жестоким правилам.Инквизитор Глокта — калека, ставший пыточных дел мастером, — больше всего хотел бы увидеть, как Джезаль сыграет в ящик. Но с другой стороны, Глокта ненавидит всех: когда выбиваешь одно признание за другим, чтобы очистить Союз от государственной измены, времени на дружбу не остаётся. И цепочка трупов может привести его прямо в прогнившее сердце правительства, если, конечно, ему удастся прожить достаточно долго.А вот и волшебник, Байяз. Лысый старик с ужасным характером и с жалким помощником. Может, он Первый из Магов, а может просто талантливый мошенник, но, кем бы он ни был, он сильно усложнит жизни Логена, Джезаля и Глокты. Всплывают смертоносные заговоры, сводятся старые счёты, а грань между героем и злодеем так тонка, что об неё можно порезаться. Непредсказуемый, неотразимый, полный черного юмора и незабываемых персонажей, "Первый Закон" — это поистине передовое фэнтези[1].
Четырём читателям — вы знаете, кто вы
Логен пробирался между деревьями, его босые ноги скользили, проезжали по влажной земле, по грязи, по мокрым сосновым иголкам, дыхание скрежетало в груди, кровь стучала в голове. Он споткнулся, свалился набок, чуть не распоров себе грудь своим же топором, и лежал, задыхаясь и вглядываясь в тенистый лес.
Ищейка[4] ведь только что был рядом, но теперь его нигде не видать. И неизвестно, где остальные. Ну и вожак, дал вот так отрезать себя от парней. Надо попытаться вернуться, но повсюду шанка. Логен чуял их среди деревьев, запах шанка переполнял его ноздри. Откуда-то слева донеслись какие-то крики — может, звуки драки. Логен медленно поднялся на ноги, стараясь не шуметь. Хрустнула ветка, и он обернулся.
К нему приближалось копьё. Безжалостное копьё, неслось быстро, и на другом его конце был шанка.
— Бля, — сказал Логен. Он бросился вбок, поскользнулся, упал ничком и с хрустом перекатился по кустам, ожидая, что копьё в любой миг вонзится ему в спину. С трудом поднялся, тяжело дыша. Увидел, что снова приближается блестящий наконечник, уклонился и укрылся за большим деревом. Выглянул — плоскоголовый зашипел и ткнул в него. Логен выглянул с другой стороны, лишь на миг, а затем пригнулся, выпрыгнул из-за дерева и взмахнул топором, зарычав во всю глотку. Раздался хруст, лезвие глубоко погрузилось в череп шанка. Повезло, хотя Логен считал, что немного везения ему причиталось.
Плоскоголовый стоял перед ним, удивлённо моргая. Потом закачался из стороны в сторону, по его лицу струилась кровь. И, наконец, камнем рухнул на землю, выдернув топор из пальцев Логена, и забился на земле у его ног. Логен попытался схватить рукоять топора, но шанка каким-то образом всё ещё держал своё копье, и наконечник метался в воздухе.
— Йех! — крикнул Логен, когда копьё царапнуло его руку. На лицо легла тень. Ещё один плоскоголовый. Чертовски здоровенный. Уже в прыжке, с протянутыми руками. Нет времени, чтобы достать топор. Нет времени, чтобы убраться с его пути. Рот Логена открылся, но не было времени что-то сказать. Да и что тут скажешь?
Они вместе рухнули на влажную землю, вместе покатились по грязи, по колючкам и сломанным ветвям, рвали и молотили, рыча друг на друга. Корень дерева сильно ударил Логена в голову, в ушах зазвенело. Где-то был нож, но он никак не мог вспомнить где. Они катились и катились вниз по холму, мир крутился и крутился, а Логен тряс головой, чтобы перестала кружиться, и в то же время пытался душить здоровенного плоскоголового. Это длилось бесконечно. Мысль разбить лагерь возле ущелья казалась разумной. Никто не сможет незаметно подкрасться сзади. Теперь, когда Логен соскользнул на животе за край утеса, идея потеряла большую часть своей привлекательности. Его руки цеплялись за мокрую землю. Одна грязь и сосновые иголки. Пальцы всё хватались и хватались за пустоту. Он начал падать. Слабо хныкнул.
Руки за что-то ухватились. Корень дерева, торчащий из земли на самом краю ущелья. Логен качался в воздухе, задыхался, но держался крепко.
— Ха! — крикнул он. — Ха! — Он всё ещё был жив. Несколько плоскоголовых — это слишком мало, чтобы покончить с Логеном Девятипалым. Он хотел подняться на край, но ничего не получилось. Что-то тяжелое висело на ногах. Он посмотрел вниз.
Ущелье было глубоким. Очень глубоким, с отвесными каменистыми стенами. Тут и там за трещины цеплялись деревья, тянулись вверх, раскидывая в пространстве свои кроны. Далеко внизу шипела быстрая сердитая река — пенистая белая вода, окаймлённая зазубренными чёрными камнями. Всё это, несомненно, было плохо, но настоящая проблема оказалась куда ближе. Огромный шанка всё ещё был с ним — крепко вцепившись грязными руками в левую лодыжку Логена, он медленно покачивался вперёд-назад.
— Бля, — пробормотал Логен. В скверную переделку он попал. Конечно, он бывал во всяких, и выжил, чтобы петь о них песни, но сложно было представить, что может обернуться ещё хуже. Это натолкнуло его на мысли о своей жизни. Сейчас она казалась горькой и бессмысленной. Не принесла никому ничего хорошего. Была полна насилия и боли, между которыми — одни разочарования и тяготы. Его руки начали уставать, предплечья горели. Судя по всему, здоровенный плоскоголовый не собирался падать. На самом деле, он ещё немного поднялся по ноге Логена. И помедлил, злобно глядя на него.
Если бы это Логен цеплялся за ногу шанка, то он, скорее всего, думал бы так: "Моя жизнь зависит от ноги, на которой я повис — лучше не рисковать". Человек скорее постарался бы спасти себя, чем убить врага. Проблема состояла в том, что шанка думали иначе, и Логен знал об этом. Так что он не очень удивился, когда шанка раскрыл рот и впился зубами ему в голень.
