Вечером остановились в деревне у подножья горы. Сторговали плохонькую лошадку. Потратили на это почти все золото, но, опять же, выхода не было — вдвоем на одном трофейном коне до плоскогорья не доберешься. Поужинали, купили еды про запас и устроились на ночлег. Спали, правда, вполглаза — а вдруг погоня начнется раньше, чем они представляют? Но все пока обошлось. Поднялись с рассветом и снова тронулись в путь. На север, где хребет разрастался, и сверкали снежные пики.
Сначала двигались по наезженной колее, но чувство тревоги с каждым часом росло. Неуютно осознавать, что ты — дичь, хорошо заметная с неба. Поэтому к полудню свернули с дороги и отъехали ближе к лесу, который рос вдоль хребта. Теперь, если что, можно сразу спрятаться под деревьями.
Солнце клонилось к западу, когда Тайя вдруг придержала лошадь.
— Свет небесный! Глазам не верю…
— Что такое?
— Да вот же, смотри!
Она соскочила на землю, присела на корточки у морщинистого старого дуба. Теперь и Ясень заметил — между корнями цвели фиалки. Робкие огоньки дрожали и перемигивались в траве. Вокруг было тихо, даже деревья как будто затаили дыхание.
— Стой, погоди, — он тоже спешился. — Они ведь ночью начинают цвести, а в полдень все увядают? А сейчас уже…
— Ну, так и я о чем! И растут всегда под открытым небом. На поле, на лугу, да хоть бы на пустыре. А эти, видишь, под деревом. Странно, правда?
— Может, какие-нибудь лесные?
Она не ответила; бережно извлекла один цветок из земли. Фиолетовая искра продолжала мерцать в ладонях.
— Знаешь, — сказала Тайя, — а я ведь никогда фиалки не собирала. Сначала маленькая была, родители не пускали. Помню, приехали в загородное имение, а там как раз поле светится. Девки местные венки плетут, красота! А я сижу и реву от зависти…
— Ну а потом, когда подросла?
— Не довелось ни разу. Там, где я живу, они не цветут.
— То есть как это?
— А вот так. Не цветут, и все, — она вздохнула, любуясь крошечным огоньком. — А тут, представляешь, едем — и вдруг такое. Слушай, а может, я…
— Тайя, — сказал он мягко, — нам не стоит задерживаться. Надо отъехать подальше от перевала. Нас уже ищут, скорей всего.
— Тем более, в лесу переждем. Нет, ну серьезно! Они здесь, смотри, не только под этим дубом. Вон, еще несколько штук. И дальше, видишь? Будто подсказка, куда идти. Может, там поляна открытая, как положено…
Она смотрела умоляющими глазами, словно ребенок, у которого вот-вот отберут конфету. Ясень несколько растерялся. Понятно, фиалковый цвет для девицы — чистый дурман, но как же оно некстати! Может, взять ее в охапку, да отвезти подальше? Потом сама же спасибо скажет, когда голова чуток прояснится…
Он уже примеривался, как лучше поднять девчонку, но боковым зрением уловил какую-то неправильность в небе. Присмотрелся и рявкнул:
— В лес, быстро!
Схватил коня под уздцы, втащил под деревья. Тайя, очнувшись, бросилась к своей лошади. И, уже укрывшись в глубине за стволами, они увидели, как высоко над дорогой проплыли две огромные птицы.
— Кажется, не заметили.
— Они, наверно, больше на дорогу смотрели.
— А ты вовремя углядел.
— Повезло.
— Ну, теперь из леса точно не вылезем.
— Ладно, ладно, понял намек. Давай твою поляну искать.
Спустя полчаса Ясень уже всерьез пожалел, что поддался на уговоры. Они углублялись в лес, но ничего пока не нашли. Фиолетовые брызги поблескивали в траве; Тайя смотрела на них, забыв обо всем. Ясень же все острее чувствовал себя мышью, перед которой выложили тропинку из сырных крошек. А ведь всем хорошо известно, куда они ведут, такие тропинки. В общем, пока не поздно, пора это прекращать…
— Ну, что я говорила?
Тайя от радости всплеснула руками. И в самом деле, чаща впереди расступалась. Показались аккуратные хаты, грядки и тын с горшками. А под тыном густо цвели фиалки.
— Пойдем же, Ясень!
Он открыл было рот, но так и не придумал, что возразить. Никакой угрозы не ощущалось. Где-то замычала корова, гавкнула собака, почуяв чужих. Ветерок донес запах свежего хлеба — такой манящий, что в животе заурчало.
— Ладно, раз уж такое дело…
Они вышли из-за деревьев и направились к ближайшему дому. Селение было крошечное — скорее, не деревня, а хутор. С полдюжины дворов, а за ними обширное распаханное пространство, где густо колосилась пшеница. Потом опять начинался лес, и вздымались склоны хребта: хутор аккуратно вклинивался в ложбинку между двумя горами.
Дебелая тетка в застиранном сарафане стояла, опираясь на тын, и с умеренным любопытством разглядывала пришельцев.
— Здравствуйте, — вежливо сказала Ясень. — Солнца вашему дому.
— Здравствуй, здравствуй, — тетка кивнула. — Никак путники к нам пожаловали. Издалека идете?
— Издалека, — он не стал вдаваться в подробности. — Хозяйка, можно воды напиться? Весь день по жаре сегодня.
— Так отчего ж нельзя. Заходите. А там и вечерять скоро.
— Да нам бы…
— Э, брось, парень. Вижу ведь, устали с дороги. Оставайтесь до завтра. Отдохнете, ну и расскажете заодно, что видели интересного. У нас тут гости редко бывают.
