— Мы решили разобраться в поступающих к нам жалобах и выяснили ряд совершенно недопустимых в нашей организации нарушений.
— Например! — кричал тот же парень, который перед этим выкрикнул «Ложь».
— Пожалуйста, — директор надел очки. — Мы все знаем, что фонды заработной платы организациям Академии Наук были резко сокращены и сотрудники во многом зависят от грантов, получаемых от Российского фонда исследований, международных организаций. Так вот, мы подвели некоторую интересную статистику. Из двенадцати грантов, полученных Институтом за последние четырнадцать месяцев, восемь, я повторяю — восемь, — он сделал многозначительную паузу, — были выделены отделу номер семь! —В зале поднялся недовольный гул, как будто в гнездо ос бросили булыжник. — Интересно, граждане, что Григорий Семенович входил в ряд комиссий Академии Наук, ведающих распределением этих грантов, а также пользовался своим личным влиянием в международных комиссиях и своими, так сказать, знакомствами во влиятельных международных научных кругах.
— Это неправда! — академик вскочил с места. — Деньги мы получали за работу, за первоклассные научные результаты. Я никогда не опускался до того…
— Григорий Семенович, мы вам дадим слово, пожалуйста сядьте! Проявляйте уважение к Ученому Совету, — дебиловатый замдиректора тряс своим кадыком, и на лице у него появилось злобное выражение, как у барбоса, отгоняющего незваного прохожего от хозяйского забора.
— Это еще не все, — директор прищурившись посмотрел на следующую страницу, — давайте посмотрим, как именно распределялись эти деньги. Большую часть их в виде зарплаты получили всего четыре — пять человек, так сказать, особо приближенные, а на остальную сумму заслуженный руководитель устроил себе две зарубежные командировки, из которых, как говорится, вернулся не с пустыми руками!
— Безобразие! Распустились совсем! Нахапали долларов! Чушь собачья! — крики неслись из средних рядов.
«Ну и сволочь, — академик передернулся от отвращения, — это же надо опуститься до такой низости. Скотина, хоть я и знал, что подонок, но такого не ожидал». — Он встал, и лицо его налилось кровью.
— Я попрошу уважаемого директора отдавать себе отчет в своих голословных утверждениях. Я готов полностью, до последней копейки отчитаться во всех средствах, полученных и потраченных отделом…
— Сядьте! — на этот раз кричал директор. Он снял очки и смотрел академику прямо в глаза. — Вы за все отчитаетесь по закону.
— Так вот, — директор взял листок, — у нас имеется заявление, подписанное пятью членами трудового коллектива отдела, излагающее факты нарушений.
— Это ложь! Подделка! — академик почуствовал, что у него сдавило сердце.
— Подделка? Сергей Михайлович, пожалуйста!
«Сережа? Не может быть!» — академик широко раскрыл глаза. Он тянул изо всех сил этого худенького и какого-то синюшного паренька, казалось, выбравшегося из закопченных заводских окраин, пробивал для него общежитие, добавки к зарплате и вот…
К трибуне подошел Сережа и, стараясь не смотреть в глаза академику, начал говорить:
— Мы в отделе давно возмущались тем, как Григорий Семенович собственной властью распределяет деньги и создает вокруг себя верных ему людей, снабжая их американскими долларами…
У академика стало кисло во рту. «Врешь, Сережа — подумал он. — И тебе немало доставалось от общего пирога, но ведь ты же не работал, ведь всем известно, что с работы таскал детали домой для своего мелкого кооперативчика, а я тебя, дурака, покрывал, понимал, что детей кормить надо…»
— Более того, — Сережа вдруг ясным взглядом посмотрел академику прямо в глаза. — Григорий Семенович на моих глазах пытался продать результаты работы коллектива Израильской оборонной промышленности. Он связывался с представителями Израильской стороны и назначал им цены за получаемые в отделе материалы. — Зал застонал.
Это уж была совсем чушь. Академик переписывался и пару раз звонил Грише, своему бывшему ученику, работавшему в Израиле и ставившему эксперименты в Тель-Авивском университете.
— Сколько их не корми, все в лес смотрят! — отчетливо раздался чей-то грубый и наглый голос.
— Это, это, — академик задыхался. — Я обращусь в Президиум, не имеете права… Как вы смеете, Сережа, как вы могли, после того как я вас…
— В последнее время Григорий Семенович вообще очень активно занимался пропагандой сионистских взглядов среди евреев, еще работающих у нас в Институте, — холодно продолжал Сергей. — Они все время проводили какие-то непонятные встречи и о чем-то договаривались между собой.
