Несмотря на выпитый кофе, у Страйка опять слипались глаза. Через пару минут голова его склонилась набок, а книга выскользнула из ослабевших рук.
Когда он снова проснулся, небо за окном окрасилось в кораллово-розовые тона, смешливый молодняк испарился, а до конечной станции Труро оставалось десять минут. Весь на нервах, не имея никакого желания участвовать в родственном застолье, он предпочел бы вернуться к себе в мансарду, чтобы принять душ и хоть немного успокоиться. Но, увидев на перроне Дейва Полворта, Страйк воспрянул духом. Правда, из вагона он выбирался с трудом, под тихий перестук шоколадных ежей. И сделал себе засечку на память: битого всучить Люку.
– Ты в порядке, Диди? – спросил Полворт после того, как они, обменявшись рукопожатиями, похлопали друг друга по спине, поскольку болтавшийся в руке у Страйка пакет из супермаркета не давал им обняться.
– Спасибо, что встретил, Живец, я твой должник.
До Сент-Моза они доехали на «дастере» Полворта, обсуждая планы на предстоящий день. Полворт со всем семейством и Керенца из «Макмиллана» были в числе приглашенных на ритуал развеивания праха Джоан.
– Только развеивать ничего не будем, – сказал Полворт, проезжая по проселочным дорогам, когда солнце уже пылало на горизонте раскаленным угольком. – Скорее, отправим в плавание.
– Это как?
– Люси притаранила типа урночку, – объяснил Полворт. – Из ваты и глины, чтоб в воде растворялась. Вчера мне показывала. С виду – как цветок. Внутрь засыпаешь прах и пускаешь по воде, она на волнах покачается, размокнет и исчезнет.
– Неплохо придумано, – сказал Страйк.
– А заодно избавляет от всяких казусов, – добавил прагматичный Полворт. – Помнишь Яна Рестарика из нашей школы? Его дед завещал развеять свой прах тут же, в Корнуолле, с мыса Лендз-Энд. Так эти пьяные дебилоиды вскрыли урну против ветра и наглотались дедова праха. Рестарик рассказывал – он потом целую неделю просморкаться не мог.
Засмеявшись, Страйк почувствовал, как в кармане вибрирует телефон. Он надеялся получить от Робин хорошие новости насчет Бетти Фуллер. Вместо этого он увидел сообщение с неизвестного номера.
Я так ненавидела тебя потому, что очень сильно любила. И никогда не переставала любить, в отличие от тебя. Твоя любовь истрепалась. Ее истрепала я.
Полворт болтал без умолку, но Страйк все пропускал мимо ушей. Перечитав текст несколько раз, он слегка нахмурился, засунул телефон обратно в карман и переключился на байки, которые травил его друг.
В доме Теда после радостных приветствий дяди, Люси и Джека все по очереди заключили Страйка в объятия. Борясь с усталостью, он терпеливо участвовал в семейной идиллии, хотя и знал, что лечь спать в гостиной ему не светит, пока все не разойдутся. На ужин Люси подала спагетти, а за столом суетилась, дергала замечаниями Люка, который то и дело пинал Адама, или ковыряла вилкой у себя в тарелке, чтобы только не расплакаться.
– Так непривычно, правда? – вполголоса заговорила она с братом, когда после ужина Грег предложил мальчишкам вместе убрать со стола. – Мы с тобой здесь, а ее нет. – Не задерживаясь на этой мысли, Люси продолжила: – Развеять прах мы решили утром, пока море спокойное, а потом вернемся домой на пасхальный обед.
– Отличный план, – сказал Страйк.
Он знал, с каким трепетом Люси подходит к любым приготовлениям, стремясь, чтобы все прошло как по маслу. Она с гордостью продемонстрировала брату стилизованную под белый лотос урну. Заботами Теда прах Джоан уже лежал внутри.
– Выглядит обалденно. Джоан была бы довольна, – сказал он, хотя вовсе не был в этом уверен.
– Еще я купила розовые розы – мы спустим их на воду. – При этих словах Люси разрыдалась.
– Приятное дополнение. – Страйк подавил зевок; больше всего ему хотелось принять душ и завалиться спать. – Спасибо за такую четкую организацию, Люс. Кстати, я привез парням пасхальные сувениры, куда их девать?
– Можем отнести на кухню. А для Роз и Мел ты что-нибудь привез?
– Это кто?
– Дочки Дейва и Пенни, завтра они тоже придут.
«Да чтоб их…»
– Чего-то я не подумал…
– Как же так, Стик, – с упреком сказала Люси, – они ведь твои крестницы, правда?
– Ничего подобного, – Страйк старался говорить без желчи, – но так и быть, хорошо, с утра пораньше заскочу в магазин.
Оставшись наконец в одиночестве, он прислонил протез к кофейному столику и устроился на диване, с которым за последний год неохотно, но все-таки свыкся, а потом снова проверил телефон. К счастью, с неизвестного номера ему больше никто не писал, поэтому Страйк, окончательно вымотанный, мгновенно отрубился.
Однако ближе к четырем утра все же раздался звонок. Выдернутый из глубокого сна, Страйк нащупал телефон и, взглянув на время, поднес аппарат к уху:
– Алло?
В трубке молчали, хотя на другом конце явно слышалось чье-то дыхание.
– Кто это? – Страйк не особо надеялся на ответ.
– Блюи… – послышался едва различимый шепот. – Это я.
– Четыре часа утра, Шарлотта.
