– Как только приду домой, займусь Бетти Фуллер, – сказала Робин. – А вообще какие у тебя впечатления?
– Семейству Бейлисс изрядно досталось, согласна? – Остановившись у «лендровера», Страйк оглянулся в сторону кафе. Его «БМВ» стоял шагов на пятьдесят дальше; детектив сделал еще одну затяжку и нахмурился. – А знаешь… это проливает новый свет на клятую тетрадку Тэлбота, – признал он. – Счистить все оккультное дерьмо – и окажется, что он прав, разве не так? Вильма кое-что от него скрывала. И даже очень многое.
– Вот и я об этом подумала, – кивнула Робин.
– Ты понимаешь, что эта угрожающая записка – первая осязаемая улика, которую нам удалось раздобыть?
– Понимаю. – Робин посмотрела на часы. – В котором часу тебе надо выдвигаться в Труро?
Страйк не отвечал. Робин проследила за его пристальным взглядом в сторону открытого парка на другой стороне улицы, и сама повернулась туда же, пытаясь понять, что привлекло его внимание, но увидела только пару резвящихся вест-хайленд-терьеров, гуляющих с хозяином, который шел по аллее и помахивал двумя поводками.
– Корморан?
Мыслями Страйк был очень далеко.
– Что? – спросил он, а потом: – Ага. Нет, я просто… – Он хмуро смотрел в сторону кафе. – Просто задумался. Ничего там нет, просто у меня начинается синдром Тэлбота. В обычном совпадении усматриваю смысл.
– В каком совпадении?
Но Страйк не отвечал, пока не открылись двери, чтобы выпустить трех сестер Бейлисс в теплых пальто.
– Пойдем отсюда, – заговорил он. – Их, наверное, от нас уже тошнит. Увидимся в понедельник. Дай знать, если нароешь что-нибудь интересное на Бетти Фуллер.
Поезд дал неожиданный крен, и голова задремавшего в пути Страйка, свесившись набок, стукнулась о холодное стекло. Очнувшись, он почувствовал, как по подбородку сползает слюна. Утерся рукавом пальто и огляделся. Интеллигентная пожилая пара напротив не отрывалась от чтения, зато четверо подростков, сидевших через проход, давясь беззвучным смехом, изображали интерес к мелькающему за окном пейзажу, чтобы только не смотреть на Страйка. Вероятно, он храпел с раскрытым ртом – на языке ощущалась неприятная сухость. Отрубился по меньшей мере на два часа.
Страйк потянулся к стоявшему на столе термосу с узором в шотландскую клетку – на вокзале он наполнил его в «Макдональдсе», предварительно там же ополоснув, – и сейчас налил себе кофе под всхлипы и хрюканье изнемогавших от хохота подростков. Само собой, он казался им старым клоуном: дрыхнет, храпит, возит с собой клетчатый термос; однако после первого же года таких разъездов Страйк уяснил, что с пристегнутым протезом нечего и думать о походах в вагон-ресторан из-за сильной болтанки. Выпив чашку отдающего пластиком кофе, он поудобнее устроился в кресле, сложил руки на груди и переключился на проплывающие мимо поля, утыканные опорами линий электропередачи, а потом и на размазанное по небу белое облако, отливавшее сквозь пыльное стекло сизоватым блеском. Приметы ландшафта Страйк отмечал спорадически, поскольку с головой ушел в одну курьезную идею, засевшую у него в памяти после разговора с сестрами Бейлисс.
На поверку эта идея вполне могла сойти за плод перегруженного работой мозга, устанавливающего ложные связи между простыми совпадениями. Страйк подбирался к ней и так и этак, рассматривал под разными углами, но потом, зевая, протиснулся на пустующее соседнее место и с усилием распрямился в проходе, чтобы достать свои вещи с багажной полки. Рядом с его дорожной сумкой стоял пакет из супермаркета «Вейтроуз», где он по дороге на вокзал Паддингтон прикупил для племянников три пасхальных сувенира: это были шоколадные ежики «Лесные друзья», выбранные из-за относительно компактной упаковки. Нащупывая в сумке «Демона Райского парка», Страйк опрокинул магазинный пакет, откуда вывалился лежавший сверху еж. В попытках его поймать детектив ударил по дну сувенирной коробки, которая срикошетила от спинки сиденья интеллигентной дамы, пискнувшей от испуга, и грохнулась на пол.
Наблюдавшие за этой нечаянной комедией подростки уже в открытую задыхались и корчились от смеха. Опираясь одной рукой об их столик, чтобы не потерять равновесие, Страйк неуклюже наклонился за коробкой с треснувшим шоколадным ежом, и только тогда девица из компании молодняка заметила металлический стержень на месте правой лодыжки странного пассажира. Страйк это понял по внезапно наступившему затишью и нервному перешептыванию. Под пристальными взглядами доброй половины вагона, кряхтя и покрываясь испариной, он засунул поврежденный сувенир обратно в пакет и раскопал в сумке «Демона Райского парка», а затем не без примеси злорадства бросил взгляд на кислые мины подростков и боком протиснулся на свое место у окна.
