Из-за угла на Скарборо-авеню вывернул мужчина с тяжелой хозяйственной сумкой в руке. Седые волосы были коротко подстрижены вокруг ушей, но несколько длинных прядей закрывали широкие потные залысины надо лбом. Понурые плечи и собачий взгляд выдавали в нем подкаблучника. Та же самая бирюзовая футболка, в которой он красовался на снимке с караоке, нынче туго обтягивала пивной живот. Даутвейт перешел через дорогу, преодолел три ступеньки, ведущие на крыльцо «Аллардиса», и, сверкнув на солнце застекленной дверью, скрылся из виду.
– Ты расплатилась? – спросил Страйк, залпом допивая чай и опуская пустую чашку на блюдце.
– Конечно.
– Тогда вперед, – Страйк бросил окурок в розовое металлическое ведерко и с усилием выбрался из кресла, – пока его не погнали наверх менять постельное белье.
Быстро, насколько позволял протез Страйка, они тоже перешли на другую сторону и поднялись по ступенькам, выкрашенным в голубой цвет. В цветочных ящиках под окнами нижнего этажа распустились лиловые петунии, а застекленная филенка двери была густо оклеена стикерами, один из которых гласил, что это трехзвездочная гостиница, а другой призывал входящих вытирать ноги.
Их приход возвестило звяканье колокольчика. В узкой прихожей никого не оказалось; ведущая наверх лестница была накрыта дорожкой из сине-зеленой шотландки. Вошедшие остановились у столика со множеством флаеров, рекламирующих местные достопримечательности; в воздухе удушливо пахло жареной едой и ядреным освежителем воздуха с ароматом розы.
– …А Паула новые лампы в солярии установила, – послышался голос с шотландским акцентом, и дверь справа впустила в холл женщину с короткими канареечно-желтыми волосами.
Ее лоб прорезала глубокая вертикальная морщина. Поверх футболки и подоткнутой джинсовой юбки, открывающей голые ноги в ортопедических сандалиях, был надет фартук с изображением шотландской хайлендской коровы.
– Простите, но мест нет, – сказала женщина.
– Вы – Донна? – спросил Страйк. – Мы к Стиву, на пару слов.
– А по какому вопросу?
– Мы частные детективы, – Страйк вытащил бумажник и предъявил свое удостоверение, – в настоящее время расследуем…
На площадке верхнего этажа появилась неимоверно тучная женщина. В глаза бросались ядовито-розовые легинсы и футболка с надписью: «Чем больше я узнаю людей, тем больше люблю свою собаку». Тяжело дыша и цепляясь за перила, она начала боком спускаться по лестнице.
– …дело об исчезновении человека, – спокойно закончил Страйк и вручил Донне свою визитку.
В этот миг из-за спины супруги появился Стив Даутвейт со стопкой полотенец в руках. Вблизи стало заметно, что у него налитые кровью, припухшие глаза. Все его черты огрубели от возраста и, судя по всему, от алкоголя. Поза жены, застывшей с визиткой в руке, и присутствие пары незнакомцев, глядящих на него в упор, заставили его остановиться, и в темных глазах над стопкой полотенец вспыхнул испуг.
– Корморан Страйк? – прошептала Донна, не отрываясь от визитки. – Не тот ли, который…
Старая дама, дошедшая до середины лестницы, шумно отдувалась.
– Проходите вот сюда, – забормотала Донна, жестом приглашая Страйка и Робин в ту комнату, откуда только что вышла. – И ты давай, – приказала она мужу.
Они вошли в небольшую общую гостиную, где висел настенный телевизор, в углу стоял книжный шкаф с полупустыми полками, а с высокой подставки горестно ниспадал хлорофитум. Из гостиной арка вела в столовую на пять обеденных столов, которые сейчас протирала недовольного вида женщина в очках, чьи движения заметно ускорились при появлении Донны. Робин догадалась, что перед ней мать и дочь. Вторая была темноволосой, но жизнь оставила у нее на лбу точно такую же метку неудовлетворенности, как и у матери.
– Оставь, Кирсти! – резко сказала Донна. – Отнеси-ка вот полотенца наверх. И дверь закрой.
Кирсти молча освободила Даутвейта от стопки полотенец и вышла под шлепанье резиновых тапок по своим босым подошвам. Дверь защелкнулась.
– Садитесь, – скомандовала Донна посетителям.
Страйк и Робин опустились на небольшой диванчик. Даутвейт остался стоять спиной к телевизору, сложив руки на груди. Он хмуро стрелял глазами от Страйка и Робин к жене и обратно. Пробивающийся сквозь тюлевые занавески солнечный свет безостановочно играл в волосах Донны, похожих на проволочные мочалки.
– Это он поймал Шеклуэллского Потрошителя, – объяснила она мужу, кивком указав на Страйка. – Чего ему от тебя надо? – В ее окрепшем голосе появились визгливые нотки. – Опять не ту бабу оприходовал, да? Я тебя спрашиваю: да?!
– Что? – переспросил Даутвейт, который прекрасно понял вопрос, но тянул время.
На его правом предплечье была татуировка: песочные часы, опоясанные лентой с надписью: «Всегда мало».
– Мистер Даутвейт… – начал Страйк, но Даутвейт мгновенно перебил:
– Даймонд! Моя фамилия Даймонд!
– Что еще за Даутвейт? – насторожилась Донна.
– Виноват, – неискренне извинился Страйк. – Ошибся. Ваш муж от рождения звался Стивен Даутвейт, и вы наверняка…
Но Донна явно этого не знала. Она в изумлении повернулась от Страйка к Даутвейту, застывшему с приоткрытым ртом.
