Дурная кровь полностью

Я тру уголки глаз. Сестра? У мамочки нет сестры. Только я.

Мамочка, Кейн и я – больше никого.

Я ерзаю. Подо мной скрипит доска. Они поворачиваются…

Остальная часть воспоминания была не такой яркой. Я не ощущала его, не проживала его снова, но знала, что случилось – мама и Кейн повернулись, увидели меня, Кейн присел, посмотрел мне в глаза, поднял меня. Я знала, что он сказал маме – это он ее не заслуживает.

Не заслуживает нас.

– Ты в порядке?

Не знаю, сколько Дин уже стоял позади меня, но я позволила себе отклониться назад и прислониться к нему. Я позволила себе ощутить его тепло так же, как мама ощущала тепло Кейна.

– Я знала, что у Кейна с мамой были отношения, – сказала я. Слова царапали горло, как наждачная бумага. – Я не знала, что он был частью и моей жизни тоже.

У Кейна с мамой были не просто отношения. У них все было серьезно.

«Если ты относилась к нему серьезно, – подумала я, представляя маму такой, какой она была в воспоминании, – если он относился серьезно к нам, почему мы уехали?» Когда я спускалась по спиральной лестнице, у меня скрутило живот. Я ощущала себя так же, когда мне снилась мамина гримерная.

Не входи туда. Не входи туда.

Мой взгляд остановился на подножии лестницы. Пульс ускорился, но воспоминание так и не вернулось. Я просто стояла на месте, а потом услышала громкий стук с кухни. Я бросилась на шум, но агент Стерлинг успела раньше. Она предостерегающе взглянула на меня, а затем вошла в кухню первой.

Шейн стоял над раковиной, кровь капала с его руки, на полу лежал разбитый стакан.

Кровь.

«Спи дальше, малышка, – прошептал мамин голос где-то в воспоминаниях. – Это просто сон».

– Что случилось? – спросила агент Стерлинг у Шейна.

Шейн не обратил внимания на Стерлинг и пристально посмотрел на меня.

– Тебе не следовало возвращаться сюда, Рыжик.

– Осторожней. – Голос Дина прозвучал низко, угрожающе.

Шейн проигнорировал и его.

– Последнее, что нужно Гейтеру, – чтобы чужаки начали прислушиваться к тому, что творится на ранчо «Безмятежность». Передайте это своей подружке, – продолжил он, и его голос сочился ядом, – если вы ее еще увидите.

На мгновение мне показалось, будто я наблюдаю все это со стороны, выйдя из тела.

– Какой подружке? – спросила я.

Шейн не ответил. Он схватил бумажное полотенце, прижал его к кровоточащей ладони, потом попытался протиснуться мимо нас. Агент Стерлинг остановила его. Впервые с того момента, как мы приехали в Гейтер, она достала значок.

– Я из ФБР, – произнесла она. – И тебе лучше притормозить и объяснить, что ты только что имел в виду.

Шейн перевел взгляд со значка Стерлинг на меня, потом обратно.

– ФБР решило присмотреться к Холланду Дарби? – По тону Шейна было ясно, что он старается не обольщаться надеждами.

Агент Стерлинг не стала спорить с его объяснением.

– А что за девушка была с вами? – спросил Шейн. – Она тоже из ФБР? Мне поэтому только что позвонил приятель и сказал, что она выясняет, как к ним вступить?

Девушка, которая была с вами. Я хотела узнать больше про Кейна Дарби. Но, похоже, не только я. Все дороги в Гейтере вели в доброжелательную местную секту, и мне не требовалось специального анализа, чтобы догадаться, кто из прирожденных попытается раскрутить эту зацепку.

В одиночку.

Ранчо «Безмятежность» походило не столько на ранчо, сколько на жилой комплекс, окруженный со всех сторон трехметровым забором. Агент Стерлинг припарковалась у главных ворот.

– Ждите здесь, – сказала она нам.

В этот момент она явно не слишком хорошо соображала. Лия была для Дина почти семьей. Прежде чем он успел взяться за ручку двери, я остановила его.

– Понимаю, – сказала я. – Лия сделала глупость, и ты не смог ее остановить. А теперь она ведет очень опасную игру с очень опасными людьми. Но тебе нужно успокоиться, потому что ты видел, как Дарби обошелся с Шейном. Он хотел, чтобы Шейн размахнулся и ударил, и он будет добиваться того же от тебя.

Власть. Контроль. Манипуляция. Вот на каком языке разговаривал Холланд Дарби. И я, и Дин знали этот язык слишком хорошо.

Дин напрягся всем телом, но заставил себя вдохнуть и выдохнуть.

– Лие было семь, когда ее мать вступила в религиозную общину, – хрипло сказал он. – Ее мать находилась в стране нелегально, и после всего, что она пережила, мужчина, который руководил общиной, казался ей спасителем. – Дин закрыл глаза. – Но для Лии он оказался кем-то иным.

Я представила, как Лия училась распознавать обман. Как Лия училась врать.