А что, если? Вопрос, как вечный двигатель фантазии, толкающий сюжет вперед. Представленное произведение — не исключение. Без лишней выдумки основой для повествования выбран классический эпизод из мира «Эпохи драконов» (Dragon age), посвященный противостоянию отчаянной группы непохожих личностей угрозе пятого Мора. Как нередко случается в труде подобного толка, в череде уже произошедших и только грядущих событий сделан ряд допущений. Некоторые — на поверхности. К примеру, на чьи хрупкие плечи возложена противоречивая роль «главного героя». И героя ли?.. Или — кому суждено жить и пройти кривой тропинкой истории, а кто покинет читателей скоротечно и бесславно. Другие изменения — скрыты. Или только делают вид, что умело прячутся. Приглашаю читателя к огню, дабы вместе пережить этот маленький, но, надеюсь увлекательный, эксперимент. При создании обложки вдохновлялся образами оригинального фэндома.
Annotation
А что, если? Вопрос, как вечный двигатель фантазии, толкающий сюжет вперед. Представленное произведение — не исключение. Без лишней выдумки основой для повествования выбран классический эпизод из мира «Эпохи драконов» (Dragon age), посвященный противостоянию отчаянной группы непохожих личностей угрозе пятого Мора. Как нередко случается в труде подобного толка, в череде уже произошедших и только грядущих событий сделан ряд допущений. Некоторые — на поверхности. К примеру, на чьи хрупкие плечи возложена противоречивая роль «главного героя». И героя ли?.. Или — кому суждено жить и пройти кривой тропинкой истории, а кто покинет читателей скоротечно и бесславно. Другие изменения — скрыты. Или только делают вид, что умело прячутся.
Приглашаю читателя к огню, дабы вместе пережить этот маленький, но, надеюсь увлекательный, эксперимент.
При создании обложки вдохновлялся образами оригинального фэндома.
Константин Минаков
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
notes
1
Константин Минаков
Дурное начало
Глава 1
«Совпадения?»
Посреди безбрежности тени. Среди клубящейся туманной массы, рассекаемой вспышками беззвучных разрядов. Искаженное эхо…
— Дар преподнесен. Таренс, вырванные из томления в застенках. Полные боли. Полные мыслей. Памяти и мире. Сочащиеся отчаянием. Пронизанные тонкими прожилками тоски. Сделка закрыта. Ма халани. Сулевин гхилана ханин. К исключительному. К тому, что пока отсутствует. Что превыше иных сокровищ. К проблеску уникальности в океане серости.
— М-м-м… Вижу. Жжет, гложет изнутри естество. Враг, как виддав-бас, но непримиримый, не устающий, побуждающий гнаться за ускользающим. Пожирающий осторожность и терпение. Рвущий на части внимательность. Прежде следует понять. Исключительность — не место, ни вещь, даже не суть. Только состояние. Будто яркая нить в полотне херах. Зыбкая, переходящая. Тысячи жизней одна за другой, многие сразу, формируют шанс единственному мгновению обрести исключительность. Для подобной работы усердие превыше иных добродетелей.
— Пустые смыслы? Цена уплачена! Сотканный из слов сефенеран бесполезен. Мэлана… Временем жизней свободно разбрасываются слабые, беспомощные и сознательно игнорирующие пути сильных.
— Истинно. Сильный берет то, что есть. Мудрый строит собственное. Что ж… Появится иная тропа к нужному. Окольная, узкая, не лишенная ловушек и скользких мест. Исключительность можно украсть. Хитрость и смелость послужат защитой, а собранная с жатвы сила послужит оружием. Почувствуй и запомни тот единственный момент, за которым начинается путь к желаемому. И страж на том пути достоин награды. На мэлана сахлин.
— Хитро и опасно. Момент близко… Слишком близко, Бесформенный!
— Херах содержит ценность, когда того меньше, чем нужно. Это дар. Ненужное множество отныне немногочисленное сокровище, крупица за крупицей, растущее в стоимости…
Девушка медленно открыла глаза, фокусируясь на раскинувшейся впереди картине. Возвышенность. Убегающее вдаль разнотравье, характерное для безлюдных пространств Коркари, скоро скрывалось из виду, уходя вниз. А дальше взгляд терялся в необъятном ландшафте старых покатых холмов, сверху донизу покрытых древним хвойным лесом, то тут, то там испещренных проплешинами полян с торчащими в небо обломками деревьев. Такие раны оставляли пожары и неистовые зимние ветра. Но с приходом весны те затягивались свежей зеленью.
Взгляд девушки с минуту бесцельно бродил среди диких, первозданных изгибов, прежде чем зацепился за знакомый ориентир. В глазах вспыхнуло узнавание. Пара стремительных движений зрачков — от приметной глыбы к памятному оврагу, затем дальше. И вот изящные темные брови поползли вверх. Из-за дальнего холма на линии горизонта, вяло поднималось пять-шесть столбов молочного дыма. Верный признак лесного пожара. Но набрать полную силу тому не суждено. Слишком близко подступила осень. Тяжелые кучевые облака, ползущие на запад задевая вершины холмов, каждую вторую ночь обрушивались вниз холодным проливным дождем.
Легкий прохладный ветерок нес дыхание мокрого леса и лениво шевелил свободные локоны цвета вороного крыла, собранные в тугую прическу. Девушка нахмурилась — в направлении дыма располагался дом. Но память подводила, не делясь ни единым фактом за последние сутки. Вместо тех присутствовала уверенность — возвращаться некуда.
Женское тело подстыло и одеревенело, первое же дерганое движение отдалось болью. Продолжительный отдых на студеной земле, отдающей влагой, спиной к гладкой стене из серых базальтовых блоков — не сулил путнику ни здоровья, ни доброго настроения. С кряхтением поднявшись, девушка осмотрелась. Стена, находившаяся позади, поднималась на три или четыре метра, прежде чем обрывалась обломками. Составлявшие ту некогда камни усеивали землю, погружаясь в травяной покров уже не первое десятилетие. И никакой иной растительности окрест.
