«Бурлаева Татьяна Анатольевна», прочитала я внимательно. Вот это неожиданность. Я присела на вертящееся кресло машинально, не в силах устоять на ногах. Слишком уж странным показалось мне упоминание Татьяны Анатольевны в учебных распечатках. А может быть, это не учебные программы, осенило меня. Я с большим вниманием посмотрела на протокол, где сначала указывались данные Татьяны Анатольевны, а затем уже шел непосредственно допрос.
«Я в этот день вернулась поздно. Сергей был пьян. Мы с ним разговаривали на лестнице. Муж пошел за мной, и вдруг неожиданно его повело в сторону, он схватился за поручень, но не смог удержаться на ногах. Я бросилась к нему, но не успела. Муж покатился вниз. Я очень сильно испугалась и закричала. На крик вышла наша домработница. Сергей лежал внизу. Я не решалась к нему подойти. Домработница вызвала «Скорою», но уже было поздно».
Вопрос следователя: «Часто ли ваш муж употреблял спиртное?»
«Раньше Сергей вообще не пил, а в последнее время я видела его в таком состоянии все чаще и чаще. Но он никогда не напивался до бесчувствия. У него было больное сердце, и врачи запрещали пить в больших количествах спиртное…»
– Ира, ты что там притихла? – послышался голос Валеры, и Гурьев заглянул в рабочий кабинет Валентина.
Я отвлеклась от чтения и бросила на Гурьева испуганный взгляд. Валера подошел ко мне и заглянул в протоколы. Он быстро сориентировался и тут же спросил:
– Это копия уголовного дела?
– Не знаю, – растерянно ответила я. – Здесь какие-то протоколы.
– Дай-ка посмотрю, – попросил Гурьев и забрал у меня из рук папку с бумагами.
У меня остался только протокол допроса свидетеля, который я дочитала до конца. Внизу стояли подписи следователя, самой Бурлаевой и ее адвоката. «Мною прочитано полностью. С моих слов записано верно». Я еще раз внимательно осмотрела листок и протянула его Гурьеву, который торопливо листал ксерокопии. У меня перед глазами мелькали ксерокопии. Я успевала только урывками прочитать фразы, но смысла их не поняла.
– А это что такое? – удивился Валера, посмотрев на последнюю ксерокопию, которая, по всей видимости, не относилась к делу, так как была отпечатана на цветной бумаге.
Листок был светло-зеленого цвета. Он тоже привлек мое внимание, и, как только я взглянула на него, чуть не вскрикнула от неожиданности. У нас в руках оказалась ксерокопия завещания родного отца Валентина – Конюшкова Сергея Николаевича.
Валера прочитал текст завещания вслух. Я же сидела, откинувшись на спинку кресла, и нервно покачивалась из стороны в сторону. По завещанию было очевидно, что все свое состояние Сергей Николаевич оставлял своей молодой жене. И только по достижении сыном двадцатипятилетнего возраста Татьяна Анатольевна по велению отца ребенка должна перевести на его имя счет в банке. Оговаривалось, что ни хладокомбинат, ни денежные сбережения самой Бурлаевой не будут переданы ее пасынку. На банковском же счету была очень приличная сумма. Даже на ежемесячные проценты с нее можно было жить обеспеченно. Валентин оказался очень богатым и завидным женихом. Светлана Проскурова не ошиблась, положив глаз на этого парня.
– Вы что здесь за посиделки устроили? – поинтересовался Костик, заглядывая к нам.
Валера стоял, облокотившись о кресло, и, как только вошел Шилов, прекратил чтение. Я же покачивалась из стороны в сторону и напряженно думала.
– Мы здесь кое-что интересное нашли, – сообщил Валера и тут же добавил: – Не зря все-таки лезли в эту квартиру. У Валентина хранится копия уголовного дела, которое было заведено по факту смерти его отца. А также тут и завещание самого Конюшкова имеется. Очень любопытный документ.
– Копия дела? А как она могла попасть в руки к Валентину? Насколько я могу судить, тогда ему было не больше десяти лет, – удивился Костик.
– А вот это нам и предстоит выяснить, – с готовностью произнес Валера и решительно закрыл папку.
Он схватил ее в руку и направился на выход из комнаты.
– Валера, подожди, – остановила я Гурьева. – Так же нельзя. Это же кража! Валентин обязательно заметит, что в его доме пропали ксерокопии документов. А если он вызовет сотрудников правоохранительных органов, то они здесь найдут отпечатки наших пальчиков.
– Пасынок Бурлаевой не станет вызывать ментов, – с уверенностью отозвался Валера, оборачиваясь ко мне. – Как он объяснит, что у него пропало? Копия завещания? Так это не так важно. Бери оригинал и делай столько копий, сколько тебе надо. Ни один мент не станет возиться с этим. А упоминать о том, что у него дома хранилась копия уголовного дела, Валентин не станет, его самого тогда затаскают в милицию.
– Даже если он и не обратится в органы, брать эти документы нельзя, – решительно заявила я. – Валентин же заметит, что папка пропала, а значит, в его доме были чужие. Он тут же станет волноваться, подозревать, что на его след вышли, и еще, чего доброго, скроется на время из города. И потом ищи ветра в поле!
– Никуда он не скроется, – с уверенностью отозвался Костик, поддержав Гурьева.
