Она хотела добавить, что работает здесь, но промолчала, потому что это было уже неправдой. Еще вчера она здесь действительно работала, а теперь вот, получив расчет, уезжала из города в скучную свою, забытую богом деревню, в которой на полтора десятка домов приходилось чуть больше того жителей, в основном пожилых и престарелых.
— Видишь трубы? — спросил парень, когда автобус, вырвавшись из плена городских улиц, мчался по асфальту загородного шоссе.
Ну конечно, она видит, не слепая!
— Это новая ТЭЦ строится. Я там работаю. Монтажником.
Равнодушным взглядом Ниночка проводила возвышающиеся вдалеке трубы. Монтажником так монтажником, какое ей до этого дело!
— А ты работаешь или учишься?
В горле у Ниночки горьким комом встала обида. Почему все это случилось именно с ней? Почему она злится на парня, который ничего ей плохого не сделал? На какой-то отрешенный миг она представила себя рядом с ним — как бы завидовали ей девчонки!
— К корешу своему еду, — рассказывал словоохотливый парень. — На день рождения. В Порошине он у меня живет.
Много их, словоохотливых парней, но этот, кажется, не похож на других. Другие грубее, нахальнее. А этот хоть и симпатичный, но не наглый.
— Мы в армии с ним вместе служили. Койки — рядом, в строю — рядом. Дембель подошел, а мы вроде бы и не рады — вот до чего привыкли вместе…
Парень занялся какими-то своими мыслями, Ниночка опять отвернулась к окну. Промелькнула автобусная остановка с бетонным туалетом поодаль, расступившийся лесок открыл деревеньку и снова спрятал ее. Мелькнула за стеклом голубенькая беседка, окруженная такими же голубыми скамейками. Остановись, проезжий, посиди, подумай. Где там! Автобусы, грузовики, легковушки — все мимо, мимо, мимо. Асфальт ведь не для остановок.
Ниночке надоело глядеть в окно. Она скользнула взглядом по руке парня, которая лежала на спинке переднего сиденья. У Витьки пальцы были такие же длинные, только более тонкие, изнеженные. Красивые руки, но бесстыжие, как и сам Витька.
— Который час? — неожиданно для себя спросила Ниночка у соседа, хотя время ее совершенно не интересовало.
— Четверть одиннадцатого, — ответил парень, взглянув на часы. — Где-то я тебя видел. Только ты не одна была, с подругой.
— С Люськой Цаплиной?
В следующую секунду Ниночка успела сообразить, что парень вряд ли знает, как зовут ее подругу, но вопрос уже вырвался.
— Может быть, и с Люськой, — улыбнулся парень, — только ты меня с ней не познакомила.
— Где же ты меня видел?
Впрочем, какая разница, где он ее видел! Но вопрос опять-таки выскочил у Ниночки словно бы помимо ее желания.
— В «Текстильщике», на танцах, — ответил парень и снова улыбнулся.
— В саду? Там же народу полно!
— Больно подруга у тебя заметная.
Ах, так он подругой интересовался!
Но парень, как ни в чем не бывало, продолжал:
— Значит, тебя Ниночкой звать? Имя подходящее, тебе идет. А мне вот мое имя не нравится.
Ниночка промолчала. Разговор уже начал походить на знакомство, а оно ей ни к чему.
— Угадай, как меня зовут?
Парень явно не хотел отступать с завоеванных позиций.
— Вот еще — буду гадать!
Ответ прозвучал резко, однако парень не обратил на это внимания.
— Хочешь, подскажу? Знаешь, как Жукова звали?
Ниночка, конечно, не знала.
— Эх, ты! Он же маршал, четырежды герой!
Ниночка пожала плечиком: маршалы ее как-то мало интересовали.
— Георгием его звали, Георгием Константиновичем… Георгий — это еще ничего, а вот Жора…
Ниночка долгим взглядом проводила стадо овец, которые паслись на выгоне.
— А то есть еще Георгий-победоносец. Знаешь такого?
Георгия-победоносца Ниночка знала; в деревне, у бабушки, когда-то была икона святого с длинной пикой в руках, поражающего с коня страшного зеленого змея. А вот о Георгии Саакадзе, знаменитом грузинском полководце, она опять ничего не слышала.
— У него прозвище такое было, — втолковывал ей тезка грузинского полководца, — Великий Моурави.
«Прозвище» заинтересовало Ниночку, однако парень сам не знал, что оно означает. Впрочем, и без того его имя засияло в лучах ослепительной воинской доблести.
Автобус между тем въехал в большой поселок с высокой белой церковью на горе и низенькой, невзрачной автостанцией под горой.
— Стоянка десять минут! — объявил водитель.
— Не хочешь пройтись? — спросил парень.
Ниночка отрицательно мотнула головой.
По площадке, предназначенной для стоянки автобусов, гулял ветерок. Он, как котенок, играл обрывками газет, обертками из-под мороженого — бросался на них, швырял то в одну, то в другую сторону и повсюду волочил за собою хвост пыли. Пыль эта лежала поверх асфальта геологическим слоем — площадку, видимо, не убирали и не подметали даже в дни всеобщих субботников.
К автостанции на предельной скорости подкатили на мотоцикле двое парней и с завидной целеустремленностью бросились к ларьку пить пиво. При виде мотоциклистов глаза Ниночки сузились, а по лицу тенью пробежало горькое и злое воспоминание.
