Федор обернулся: никого. «Померещилось, — подумал он, — пора спать».
В будке его кто-то поджидал. Смеркаться еще только начинало, и Федор разглядел: поджидавший был в зеленом плаще и шляпе, тоже зеленой. Он сидел возле стола, боком слегка привалившись к нему, на деревянном, поставленном на попа ящике, принесенном Федором от магазина.
— Проходи, — пригласил поджидавший. — Мы с тобой знакомы. Я корреспондент.
Федор успокоился, присел на лежанку.
— Опять ко мне?
— Так ведь ты же сам хотел, чтобы я приехал.
— Я хотел?
— Ты. Иначе бы я не приехал.
— Поздновато вот только. Я уж и работу закончил.
— Знаю. Так-то даже лучше разговаривать. Ты ведь хотел поговорить со мной?
— Я? Да, да, накипело у меня здесь, — Федор положил ладонь на грудь, — а высказать некому.
— Мне ты можешь говорить как на исповеди.
— Может, ты и грехи отпускаешь?
Корреспондент засмеялся:
— Безусловно. Когда человек в чем-то откровенно признается, он тем самым облегчает себе душу. Во мне ты найдешь самого терпеливого слушателя. Такая уж у меня профессия — слушать других. Скажи мне, что тебя гнетет?
Федор задумался. Видя его затруднение, человек в зеленом плаще пришел на помощь:
— Может быть, нелады с женой? Ты ведь, насколько мне известно, даже домой не заходишь, живешь неприкаянным бобылем.
— Надоела мне она! — в сердцах воскликнул Федор. — Шагу ступить не дает — все пилит и пилит, пилит и пилит…
— Характер у нее, что ли, вредный?
— Да ведь кто их, женщин, поймет! То вроде бы ничего, а то — как собака цепная. Заведется — и на весь день.
— Когда это бывает?
— А почти всегда! Вот хотя бы взять зарплату. Я же ей почти все деньги отдаю! Знаешь, сколько я ей в последнюю зарплату домой принес? Триста сорок рубликов! Да за такие деньги раньше бы…
У Федора даже в горле запершило при одной мысли о том, что было бы раньше в подобном случае.
— Хорошо. А сколько ты утаил?
— Да сколько?.. Не так уж и много.
— А все-таки? Рублей шестьдесят?
— Откуда ты знаешь?
Человек в зеленом плаще усмехнулся:
— Могу назвать, совершенно точную цифру. Шестьдесят пять рублей тридцать две копейки.
В груди у Федора захолонуло. «Вот дьявол! — мелькнуло в голове. — По ведомости, что ли, проверял?»
— А ты знаешь, — честно сознался он, — о мелочи-то я и забыл совсем.
— На старые деньги это три рубля двадцать копеек, — напомнил корреспондент. — А твои шестьдесят пять — шестьсот пятьдесят. Итого шестьсот пятьдесят три рубля двадцать копеек.
— Шесть-сот пять-де-сят три, — по слогам растянул Федор сумму, словно бы удивляясь ее величине. — Да я тогда такие-то деньги… в год раз, может, только в руках и держал…
— Вот видишь! А ты говоришь: немного.
— Но ведь мы сейчас по-другому деньги-то считаем. Если бы мне тогда сказали, что я в месяц больше трех тысяч буду зарабатывать…
— Больше четырех тысяч, — поправил человек в зеленом плаще и улыбнулся.
— Как? Ах да! — смутился Федор. — Я считаю те, которые жене отдал.
— А почему ты не считаешь те, которые себе оставил? Разве ты их не заработал?
Федор с опаской взглянул на собеседника.
— Да как тебе сказать? — Тут он решил, что лучше уж быть откровенным. — С одной стороны, вроде бы заработал, а с другой…
— Нет? — подсказал человек в зеленом плаще.
— Нет, — выдохнул Федор и тут же почувствовал, что ему чуточку стало полегче. Самую малость, но все-таки легче.
— Это любопытно. Так что же… выходит, ты эти деньги… присвоил?
Человек в зеленом плаще явно смягчил последнее слово, это не прошло мимо внимания Федора.
— Выходит, так!
— Хорошо. А теперь скажи, почему ты это сделал? Разве тебе мало денег, которые ты заработал честно?
Федор задумался, и чем дольше он думал, тем тяжелее становилось на душе. Человек в зеленом плаще первым нарушил тягостное молчание:
— Один мудрый человек советовал: если не знаешь, что сказать, говори правду.
«Мысли он, что ли, читает?» — подумалось Федору.
— Почему я так сделал? — спросил он себя. — Да все же так делают! А чем я хуже других?
— Вот как! — воскликнул человек в зеленом плаще, и от этого восклицания Федору стало еще тяжелее. — Рассуждая по-твоему, мы придем к такому выводу: если другие присваивают не принадлежащие им деньги, ты должен делать то же самое, чтобы не быть хуже тех, кто работает нечестно.
Федора даже в жар бросило. Действительно, какая-то чертовщина получается.
— Я как-то не подумал об этом, — пробормотал он и вдруг почувствовал, что ему стало труднее дышать.
— Неправда! — перебил его человек в зеленом плаще. — Ты об этом думал, и не однажды. Вспомни-ка!
Федор задумался, однако припомнить ничего такого не смог. Тяжесть в душе росла, дышать стало еще труднее, на лбу выступили капельки холодного пота.
— Хорошо, я подскажу тебе, — пришел на помощь человек в зеленом плаще. — Помнишь, ты сидел у пруда и думал о том, что раньше в колхозе было больше порядка…
