Но мне хотелось, чтобы заметили. Чтобы мама лила слезы, чтобы папа мотался по больницам и моргам и не спал ночами. Чтобы они наконец поняли, как виноваты, осознали, что никогда не дарили мне ту любовь, что дарили младшим. Я уже вижу эту картину: мама с папой смотрят на мою фотографию в рамке, вертят в руках мои старые игрушки, гладят мой школьный рюкзак. «Мы так виноваты перед нашей девочкой. Сколько же всего ей пришлось пережить. Это мы толкнули ее на этот шаг. Все из-за нас». Я мечтала, чтобы было именно так. Но… в действительности я не знала, как отреагировали родители на мой побег. «А что если они и вправду не заметили?» ― спрашивало подсознание. «Нет, это бред, ― спорил разум. ― Не может быть». Но что, если действительно так? Мама должна родить нового ребенка. Все их мысли заняты только им… Вдруг они забыли обо мне? Забыли, что когда-то у них была еще я? Эта мысль ужасна. А еще ужаснее то, что я верила в нее. Сопротивлялась, но подозрение настойчиво подкрадывалось ко мне.
– Да ну, брось, Сова. Все они заметили.
– Ты не оставлял им записку?
– Неа. А ты?
– Оставила сестрам. Если она никуда не затерялась, то думаю, твои родители примчались к моим, Олька показала записку, они поняли, что мы сбежали. Тем более, что я один раз уже сбегала, ― сказала я, с грустью вспомнив «игру в семью» с Русланом. ― Думаю, твои страшно ругаются и считают, что я, такая плохая, повела их образцового сынка дурной дорогой.
Мы хихикнули и чокнулись кружками с кофе. После завтрака Тотошка снова залез на наблюдательный пост.
– Блин, Сова, а у нас пгоблемы. Мы все еще едем на восток, и уже пгилично отъехали. Похоже, этот поезд идет все же не на юг. Тот путеец напутал… Все же надо было у машиниста спгосить. По вгемени мы уже должны быть на полпути к Воронежу, въезжать в Липецкую область и пегесекать Дон… Но мы не пегесекали никакой реки и движемся стгого на восток.
– А куда тогда мы едем?
– Хген его знает. Ни одного указателя. Погоди… Что-то вижу… Вижу станцию.
– Ну? И? Что за станция?
Тошка слез и разложил карту на полу.
– Добгятино. Ищи, Сова.
– А где искать?
– Везде. Особенно на востоке.
Я напряженно всматривалась в линии и мелкие названия, ища загадочное Добрятино.
– Вот она. ― Я указала пальцем на неприметную станцию на востоке от Москвы недалеко от Мурома.
– Вот черт. ― Тошка растерянно почесал затылок. ― Это не тот поезд. Он идет в Нижний. Но нам туда не надо.
– И что нам делать?
– Собегем вещи и спгыгнем под Мугомом.
– Прямо на ходу?
– Да мы еле плетемся. Тут легко слезть.
– А почему бы не выйти в Муроме? Там наверняка поезд остановится.
– В Мугоме крупная согтиговочная станция. Думаю, нас там охгана сцапает. Еще как сдаст нас ментам… Охгане лучше не попадаться.
Я надела рюкзак, с трудом по перекладинам забралась наверх и спустилась в межвагонье. Внизу мелькали шпалы и щебень, вокруг ― лес и больше ничего. Под рельсами тянулся песчаный уклон вниз. От напряжения я вся сжалась, стиснула зубы. Конечно, мы с Тошкой лазили по вагонам, как обезьяны, но сейчас за спиной была неподъемная ноша. Когда поезд проехал станцию 284-й километр, я почувствовала, что скорость упала.
– Пошла, Сова! Пгыгай! ― раздался крик сверху.
Я спрыгнула. Приземлившись, поскользнулась и покатилась по песку и щебню. Я вся угваздалась, больно ударилась боком и разодрала коленку о еловые сучья. Наконец я поднялась и отряхнулась. Ко мне шел Тошка. Его приземление, судя по виду, было удачней.
– Не упал?
– Неа! Да тут скорость чегепашья! Так что слез и пошел…
– Фух, мы это сделали!
По рельсам мы направились назад к платформе, дождались пригородную электричку и на ней доехали до Мурома. На Муромской сортировочной станции узнали информацию об отправлении грузовых составов либо на юг, либо в Москву. Такой ожидался завтра. Мы стали думать, чем занять сегодняшний день. Проводить время у вокзала не очень хотелось, палатку на ночь решили разбить в лесу, но это предстояло делать еще не скоро.
В итоге мы решили на автобусе отправиться в центр. С огромными рюкзаками долго ходить было утомительно, поэтому мы быстро обежали вокруг монастыря и на набережной сели на лавочку, перекусили рыбными консервами. Затем мы добрались до пляжа и искупались ― после целого дня в грязном полувагоне прохладная вода показалась настоящим раем. Мы отошли подальше от людей и, взяв по куску мыла, хорошенько помылись. К счастью, мои короткие волосы тоже было теперь легко мыть, пусть даже и без шампуня. Я избавилась от въевшейся угольной пыли, и мой «ежик» даже не торчал соломой. Наконец мы помыли походные коврики и разложили сушиться на солнце.
Обратно до вокзала мы также ехали на автобусе. Купили воду, сели на пригородную электричку, опять доехали до 284-го километра. Отошли подальше от станции, забрались на пригорок и поставили палатку в дикой березовой роще. Развели огонь, в котелке сварили гречку с тушенкой, в кружках заварили чай. С высоты глядели на железнодорожные пути, вдыхая ароматы листвы, костра и готовящейся еды.
