– А если побыстгее нужно уехать? Может, с соседних станций больше электгичек?
– На пятьсот третьем километре, в Ведринцево… в общем, до Усмани везде две электрички в день. И отмена на всех станциях. А вот в Усмани больше, там утренние есть, те, которые здесь без остановок едут. Так что ближайшая ― Усмань. Там из утренних будет в 9:15 и 11:20.
– Спасибо. А не подскажете, товагные поезда здесь часто останавливаются?
– Очень редко, ребят, раз в несколько дней.
– Еще подскажите, сколько километров до Усмани?
– До Усмани… Хм… Может, тридцать, может, чуть больше.
Когда мы спустились с платформы, Тошка озвучил планы:
– В общем, сейчас выходим на догогу и ищем попутку. Подвезут до Вогонежа ― будет здорово. Но даже если до Усмани ― и то неплохо. В Усмани утгом сядем на электгичку и доедем до Вогонежа или товагняк возьмем. От Вогонежа уже легче дальше ехать.
Оказалось, найти попутку ― не так просто. Мы долго шли вдоль дороги, по очереди вытягивая руку. Менялись ― рука быстро уставала. Машины останавливались редко, за полтора часа остановились трое. Двое ехали совсем не по пути, а третий готов был нас подвезти до Никольского.
– Это не так далеко от Усмани, ― сказал водитель «Газели». ― Километров десять.
Мы забросили рюкзаки в кузов и сели в кабину. Когда мы планировали маршрут, то старались избегать автомобильных дорог, потому что автостоп означал расспросы. Так и оказалось. Откуда вы? Куда едете? А родители знают? А сколько вам лет? Тошка врал, что мы отбились от нашей туристической группы, едущей в Воронеж, и пытались ее догонять. Водитель кивнул, поверил или нет ― неизвестно.
Он высадил нас у поворота.
– Там дорога изгибается, вы сократите, если напрямик пойдете, через поле. Удачи вам, ребята, ― сказал он и уехал.
Перед нами простиралось огромное поле подсолнухов. Тысячи золотых головок тянулись к солнцу. Мы пробирались среди цветов, видя перед собой только безбрежное желтое море. Мы шли уже час, и казалось, что это поле никогда не кончится. Весь мир в одно мгновение будто зарос подсолнухами, кроме них не было ничего.
– Фу, давай отдохнем, ― Тошка повалился на землю, и я последовала его примеру.
Он достал пакетик с травой и сигарету, сделал косяк.
– Чтобы идти было веселее.
Наша остановка затянулась. Мы валялись на траве, передавали друг другу косяк и смеялись над всем подряд. Все, что видели или о чем вспоминали, вызывало приступ смеха. Смеялись друг над другом, подсолнухами, путейцем, кассиршей на вокзале, над названием поселка ― Дрязги, ― и даже над бонами и той стрелкой в «Елочках».
Посмотрев на головки подсолнухов над нами, я вдруг в каждой увидела лицо, милое и улыбающееся. Это зрелище заворожило. Я привстала, чтобы получше разглядеть цветочные лица. Рты подсолнухов открывались и закрывались. И вдруг они хором запели песню голосом Леонида Агутина:
― Ты видишь это? ― возбужденно сказала я и встала, чтобы посмотреть, как себя ведут другие подсолнухи. До горизонта тянулись лица и поющие рты.
– Что? ― спросил Тотошка.
– Лица. И они поют.
– Ооо… Кто-то накугился. Пегедавай косяк, чего зажала?
– Неа, ― сказала я и затянулась.
– А ну отдай! ― Он встал и попытался выхватить косяк.
– А ты отними! ― сказала я и побежала в заросли.
Вокруг мелькали солнечные улыбающиеся лица. Они смотрели на меня и радостно пели:
Тотошка сбил меня с ног. Я повалилась на спину, друг упал сверху.
– Тебе не больно? Пгости! ― Он приподнялся.
Я сделала затяжку, посмотрела на Тошку и увидела что-то, чего раньше не замечала. У него очень милое лицо, если, конечно, стереть это вечно придурковатое выражение. Я вдруг подумала о том, как он натерпелся за годы нашей дружбы. Он всегда со мной, никогда меня не бросит. Даже если от меня отвернется весь мир, у меня останется Тошка.
Я приподнялась, прильнула к его губам и выдохнула дым ему в рот. Его глаза округлились. Я дала ему затянуться.
– Что? Что ты так уставилась, будто задумала что-то нехогошее? ― спросил он недоверчиво.
Он такой красивый, мой родной, любимый Тотошка. Мне хотелось вечно смотреть в его лицо.
– Почему же нехорошее? Тебе понравится, обещаю, ― прошептала я, обняв друга за шею.
– Так что же это? ― Он смотрел на меня растерянно.
– Давай, Тошк. Я знаю, ты всегда этого хотел. ― Я закатила глаза.
– Хотел что?
–
Его лицо вытянулось от удивления и страха, он перевернулся и слез с меня.
– Можно мне для начала еще газ пыхнуть? Успокоить негвы.
Я села и снова дала ему затянуться.
