– Я не хочу своих детей. Это дикость ― рожать в наше время, когда планета перенаселена и засирается людьми. Люди убивают Землю и все плодятся, плодятся. Никто не думает о будущем. Можно взять приемного ребенка, если так хочется кого-то вырастить. Вот я и возьму, нескольких, и воспитаю без стереотипов. Если мальчик захочет играть в куклы, пускай. Если попросит, я куплю ему детскую кухоньку, а девочке ― машинки и железную дорогу. Мои дети будут поступать так, как им нравится, а не как принято.
В будущем я часто вспоминала этот разговор. Он вызывал улыбку, особенно речь Ани ― ей ведь было всего четырнадцать, но она так по-взрослому рассуждала.
– А я бы животных завела, ― сказала Ника. ― Согласна с тобой по поводу приютов… Не понимаю людей, которые покупают кошек и собак, когда вокруг столько бездомных животных. Когда я осяду где-нибудь, то куплю большой дом и возьму их целую кучу. Нет, лучше! Я построю свой приют!
– Я бы хотел дом… Свою семью, детей… Но не думаю, что это когда-нибудь осуществится. Так, только глупые мечты, ― тихо сказал Ден, мельком глянув на Нику.
– Эй. Чего вы все рассопливились? ― Юрец встрял в разговор. ― Всем подавай хаты и спиногрызов. Я вот не хочу нигде оседать. Если наша банда распадется, буду путешествовать, бухать и курить, пока не сдохну. И всегда один, на фиг мне никто не сдался.
– А как же любовь? ― спросила Аня. ― Полюбишь кого-нибудь, захочешь связать свою жизнь с этим человеком. Что тогда будешь делать?
– Любовь ― просто бестолковый товар с хорошим рекламным фундаментом, вроде кофемашины или хлебопечки, только навязанный нам не магазинами, а поэтами и художниками. Они завернули кусок дерьма в красивую обертку и пытаются впарить нам под видом небесной манны. И мы верим. Но я больше не поведусь на эту шнягу. Так что ни к кому я не привяжусь, буду одиноким бродягой. Поезда, города, бары, случайный секс, бухлишко… Кайф!
Мы засмеялись. У каждого свои понятия о будущем, и с Юрцом никто не стал спорить.
– Даш, Тох, а вы что будете делать? ― спросила Ника.
Тошка растерянно посмотрел на меня и неуверенно сказал:
– Не знаю… Мы не думали об этом. Навегное, вегнемся домой.
– Или не вернемся. ― Я испепелила друга взглядом. ― Я хочу путешествовать как можно дольше. Тут я согласна с Юрцом. Надо брать от жизни все сейчас, ведь потом не будет ни времени, ни денег. Никогда. Для исполнения мечты есть только одно время ― сейчас.
– Хей! ― воскликнул Юрец, довольный тем, что я разделяю его точку зрения. ― Вот нас уже двое в команде. А так как Тошка без Дашки никуда, считайте, что трое, ― Тошка ответил на его слова тяжелым вздохом. ― А вы оставайтесь и стирайте свои детские пеленки, мамочки.
Потом мы составили план на оставшиеся полдня ― собраться, пойти к вокзалу попросить кипятка для дошираков. Где-нибудь пошляться до ночи, а там одна компашка должна пустить к себе на хату. Обещали накормить, класс!
Собрав вещи, мы хотели уже уходить, но вдруг раздался вой сирены.
Мы замерли и недоуменно переглянулись. Казалось, прямо под окнами проехала милицейская машина. Мы все задержали дыхание. За нами? Да нет, не может быть. Мы ведь ничего не сделали.
А потом раздался грохот и топот, будто в здание ворвалось стадо слонов.
Кто-то вторгся в наше убежище! Какого черта? Их сюда не звали! Но мое возмущение быстро сменилось страхом. Кто они? Чего хотят? И что сделают с нами, если найдут?
– Эй, Колян, высунься. Свалили? ― раздался грубый голос.
Господи, они совсем рядом! Я вся обратилась в слух.
– Нет. Еще палят, твари. Ездят тут кругами. Щас небось во все парадки сунутся.
– Пускай. Лишь бы не сюда.
– Мусоровоз свой заглушили и за гаражи пристроили. Хитрожопые. В засаде сидят.
– Это че значит? Нам в этой дыре до утра ныкаться?
– Да не ссыте. Щас обнюхают пару парадок да свалят.
Голоса принадлежали разным людям. А судя по топоту, незваных гостей было не меньше пяти. Наступила тишина. Мы все молча переглянулись.
Что мы знали о неизвестных? Они скрывались от милиции, у них было преимущество: предположительно их не меньше пяти, и все здоровые парни. Мы могли им противопоставить только Дена, Игоря и Юрца. Хм… Остаются трое девочек и хлюпик. То есть четыре хлюпика. В принципе, четыре хлюпика могут сойти за одного здоровяка. Ну что ж, значит, силы все-таки примерно равны. Но что, если их больше? И какие у них планы? Судя по голосам, они спрятались на одном с нами этаже и, стоя у окна ближе к лестнице, караулили ментов.
Мысленно я молилась. Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы мусора поскорее свалили.
– Чуваки, вижу мусора… Реально поперся в парадку.
Страх уколол сердце. А что, если менты все же войдут в корпус, скрутят этих парней, а заодно и нас? Загребут в отделение, будут докапываться, потом родителей найдут. И ― привет, Днице, скучало по мне?
– Выходит, выходит… Так, идет в другую…
Мы жадно ловили каждое слово наблюдателя.
– Из этой вышел…
Наступила мучительная пауза. Ну? Куда же он пойдет?
– Фух, чуваки, кажется, можно очко расслабить. Он к тачке пошел.
Мы выдохнули от облегчения. Все обошлось!
– Еее! Все, уехали мусора, гуляем!
