Дурные дороги полностью

– Сова, ― раздался испуганный голос.

Я резко повернулась, направила пистолет на голос… и застыла. Пока я отвлеклась на других бонов, Руслан схватил Тошку и прижал к его горлу нож.

Черт. Черт. Черт. Я уверенней сжала пистолет, пальцем слегка сдавила спуск…

– Ну, стреляй, Даша, ― насмешливо сказал Руслан. ― Еще одна попытка удачная, ведь так? Я нашел его. Твоего дружка. Парнишку, с которым ты сбежала. Это ведь тот самый ушлепок с дебильной кличкой, кажется, Тошка, про которого ты столько трепалась. Ты ведь и тогда с ним трахалась, а? Обманывала меня. Стреляй ― и убьешь двоих. Заберешь две любимые жизни. Ты ведь еще любишь меня, я знаю. Ты ведь не пойдешь на это, а?

Пистолет дрогнул в руке.

– И парнишку этого тоже любишь. По глазам вижу. Такими глазами ты только на меня всегда смотрела. Стреляй. Но я успею полоснуть его ножом.

– Я не хочу стрелять, просто хочу, чтобы вы оставили нас в покое, ― прохрипела я.

В его глазах застыла боль. Голос был холоднее льда.

– Ты же знаешь, этого не будет. Мы все не выйдем отсюда. Я дал тебе шанс однажды, потому что любил. Но больше этого не повторится. Ты гребаная мразь. Кровь за кровь. Либо убью тебя, либо твоего парнишку. Так и быть, дам тебе возможность выбора. Кого?

Кровь за кровь. Убийца. Тварь, заслужившая смерти.

Безумие, неуверенность, страх, сомнение.

Что я делаю? Зачем?

Все это я прочитала во взгляде Руслана. Черт, да он же… Он боролся сам с собой.

Я судорожно думала. Что делать? Что сделала бы я, если бы у меня был мозг?

Я подняла руку выше и выстрелила в потолок над головой Руслана. Раздался шум взрыва, треск, шелест. На Руслана и Тошку посыпался град мелких обломков, всех накрыло облаком пыли. Руслан закашлялся и выпустил Тошку; друг, не растерявшись, со всей силы ударил его локтем в живот и оттолкнул.

Выстрел был сигналом. Боны кинулись на нас, мы ― на них.

На меня навалились, пытаясь обезоружить. Пистолет упал на пол. Я боролась с Ацетоном, силы были неравны. Я не могла вернуть ствол, и только пнула его как можно дальше, под стеллаж с ящиками. Ден напал на татуированного. Тошку теснили сразу двое, но Аня пришла на помощь: подняв трубу, со всего маху ударила ею одного из нападавших, а потом они вместе с Тошкой кинулись на второго. Ден вырубил татуированного и, пытаясь добраться до пистолета, отскочил от здоровяка, который шел на него с ножом. Раненый Игорь помог ему: бросившись здоровяку под ноги, сшиб его на пол.

– Ника, пистолет! ― крикнул Игорь, видя, что девушка, опрокинувшая на врага металлический шкаф, заполненный стеклянными пробирками, оказалась свободна.

Ника дернулась к стеллажу. Но тут же кто-то схватил ее за волосы и повалил.

Юрец и еще один бон катались по полу в пыльном клубке.

Повсюду было месиво из пыли, крови и стекла.

Среди хаоса я увидела Аца, который шел на меня, медленно вынимая из-за пояса нож.

– Нет, Ац! ― Этот голос я узнала. Голос моего человека. Человека, который обещал меня защищать, пока я буду рядом. Но этот голос был так далеко, а Ац уже так близко…

Тошка толкнул его и сшиб с ног, а потом подбежал ко мне и дернул меня за руку.

– Бежим, Сова!

Весь в грязи и крови, друг помчался вперед, таща меня за собой. Выход преграждали двое ― этот путь был отрезан. Мы побежали дальше по коридору. За нами погнались двое ― Ацетон, а следом Руслан.

– В какой-то палате было точно откгыто окно, ― сказал Тошка, задыхаясь. Мы заглядывали в каждую дверь, но везде окна были зарешечены.

– Сюда! Тут откгыто! ― Тошка нырнул в процедурную.

Он пропустил меня вперед, я забралась на окно и собиралась прыгнуть… Но тут раздался Тошкин крик, а потом ― звуки борьбы. Я обернулась. Ацетон повалил Тошку на пол. Я спрыгнула обратно. Я не могла его бросить.

Борьба стихла. Ац, видя, что я не сбежала, отпустил Тошку, и друг подскочил ко мне. Мы замерли у одной стены, Руслан с Ацом ― у другой. Воздух дрожал.

Я быстро посмотрела в сторону выхода.

– Даже не думай, ― сказал Руслан.

Ацетон смотрел на меня, и в его взгляде смешались ненависть и любопытство.

– Если б мне кто-нибудь сказал вчера, что Ржавого замочила мелкая телка, я бы заржал ему в лицо, ― сказал он. ― И харкнул бы. Потому что это унижает как и Ржавого, так и его людей. Это то же самое, что нассать на его могилу. Мы такое не прощаем. Но я смотрю на тебя и понимаю, что, черт возьми, это было. Это не чья-то тупая шутка. Это было. Факт, что Ржавого замочила девчонка. Прикончим эту мразь, Рус!

Ац достал нож, протянул Руслану.

– Кровь за кровь.

– Кровь за кровь, ― безжизненно повторил Руслан, но нож не взял.

– Ну? Бери. Кого из двух ― решишь сам.

Руслан застыл. Во взгляде ― холод и все же… сомнение.