Я вспомнила наше жаркое лето, которое пахло сахарной ватой. Как он прилюдно целовал меня на улице ― щеки, макушку, руки. Люди оборачивались, смотрели и улыбались, а я стеснялась немного, уворачивалась от поцелуев, говорила, чтобы перестал. А он отвечал, что не может. Что хочет до конца своих дней делать только одно ― целовать меня. Он говорил многое… Например, что пока я с ним, меня никто не тронет. Он защитит меня ото всех. От всего мира, если этот мир ополчится против нас.
– Черт, Рус, если ты не перережешь ей горло, я сам это сделаю.
Руслан не слушал его, смотрел только на меня.
– И что мне делать с тобой? ― спросил он.
– Отпусти, ― ответила я.
– Ты ведь знаешь, что я не могу. Не могу простить. Я такой, Даша. Меня так научили, таким вырастили. Неправильно, нечеловечно, знаю. Но я не могу. Прости.
В его голосе была боль. Вот кто он. Маска поверх маски. Он снимал их одну за другой, но никак не мог показать мне настоящее лицо. Я видела маски монстров. А прячется ли за ними
– Не делай этого. Ты будешь жалеть и всю жизнь терзаться виной. Я это знаю.
Он посмотрел на меня с жалостью.
– В этом мы с тобой отличаемся. Не буду.
Послышались крики и топот ― к нам приближались. Я увидела в проеме руку, держащую пистолет, услышала выстрел, а затем в меня полетел нож.
На пол рухнуло два тела.
Сегодня мне исполняется одиннадцать. Уже четыре часа дня, и я пока не верю, что родители забыли про мой день рождения. Я так ждала его… Не могла заснуть, гадала, что мне подарят? Я столько намекала, что хочу фотик… Уже мысленно представляла, как мама с папой поздравят меня и вручат большую коробку.
Папа действительно входит в комнату с коробкой. Сердечко прыгает от радости ― и правда фотик??? Но он говорит: «Дашка, тут твоя старая обувь, ты ее уже не носишь, убери в шкаф на верхнюю полку, потом отдадим в деревню». Хорошо, пап. Я думаю, еще не время… Может, они готовят какой-то особенный сюрприз? Но к шести мне становится стыдно ― за них, потому что они забыли, и за себя, потому что я все еще надеюсь… Не передать словами, что чувствуешь, когда родители забывают про твой день рождения. И просто про твое существование, потому что помимо тебя у них еще три ребенка.
В восемь я решаю сбежать из дома. Я собираю рюкзак ― там пара футболок, трусы, фонарик, теплый свитер, зубная щетка и свинья-копилка с мелочью. Ожидая на станции электричку, я плачу. Люди смотрят на меня. Мне надоедают их любопытные взгляды, я спускаюсь с лестницы и залезаю под платформу.
– А ты чего тут? Тоже «собаку» ждешь? ― Через некоторое время ко мне забирается мальчишка в грязной куртке и хозяйственных перчатках.
– Ага.
– Не видел тебя ганьше тут. Ты на кгышу или зацеп?
– Зацеп.
Я сразу поняла, что он из зацеперов, и зачем-то решила показать, что я в теме.
– Я тоже больше на зацепе люблю.
Мальчишка высовывается из-под платформы, смотрит вдаль ― не едет ли «собака»? Потом возвращается.
– А у меня сегодня день рождения, ― вдруг говорю я.
– Пгавда? ― Он удивленно смотрит на меня. ― А чего ты не дома? Не пгазднуешь?
– Праздную. Надоело. Все поздравляют, устала и сбежала. У меня полный дом гостей. Приехали тетя с дядей по маминой линии, а еще тетя с дядей по папиной линии, две бабушки, дедушка, крестная и две маминых подруги. Тетя с дядей по маминой линии подарили велосипед, родители подарили фотоаппарат, бабушка по маминой ― плеер, бабушка по папиной ― бадминтон, а тетя с дядей по папиной…
– Ух ты, здогово! А что все гости такие стагые? Бгатьев и сестег нет?
– Нет. Ни одного. Даже двоюродных, ― отвечаю я с гордостью.
– А мне вот скучно без бгатьев и сестег. Я один в семье. Ой! С днем гождения, кстати! Смотги, у меня даже подагок есть. ― Он достает из кармана подтаявшую шоколадку и протягивает мне.
– Спасибо…
На моих глазах слезы. Я беру шоколадку «Виспа», размякшую, замятую с одного конца, ту самую, с удивительными воздушными пузырьками, и чувствую нежность к моему новому знакомому. Сам того не зная, он устроил мне настоящий праздник.
– Пгавда, я съел две дольки от твоего подагка. Не обижайся, ― виновато признается он. И в этот момент я понимаю, что хочу, чтобы этот смешной картавый мальчишка в грязной одежде стал моим другом.
– Меня Даша зовут.
– А меня Тотон. Тьфу, Антон.
Вот так в моей жизни появился он, мой родной, мой любимый Тотошка.
Потом он никогда не спрашивал, где фотик, который мне подарили родители, где плеер и бадминтон, хотя я придумала несколько вариантов лжи ― фотик украли, плеер сломался, ― но он не спрашивал. Думаю, он все понял сразу. Он всегда был мудрым, гораздо мудрее, чем я считала. Просто он не выставлял это напоказ.
