Ларри что-то у неё спрашивал, но Аня его не слышала, погружённая в размышления и загипнотизированная мигалками приближающейся машины. И Аня приняла решение. Случайных жертв быть не должно.
Стиснув зубы, девушка надавила на педаль газа, что есть силы. «Кейси» рванулся вперёд. Способный разгоняться до ста километров в час за девять секунд, автомобиль обошёл синюю «Версу» и рванул на встречу полицейской машине. Теперь Аня различала, что это был «УАЗ». И он неумолимо приближался к «Тигуану».
Аня не могла разглядеть, что делает водитель, но она видела, как «УАЗ» потихоньку съезжает с левой встречной полосы в правую.
— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? — заорал Ларри, хватаясь рукой за ручку над своей головой. Он ехал не пристёгнутым, но про ремень безопасности и думать забыл.
— Знаешь, Ларри, — сказала Аня как можно спокойней. — Если бы ты жил, как мужчина, тебе бы не пришлось подыхать, как собаке.
Ей было очень страшно. Она изо всех сил сжала зубы. Сжала руками рулевое колесо. Нога, казалось, навсегда прижалась к педали газа. Аня чувствовала запах собственного пота.
— ЧТО? — заорал Ларри, не расслышав части её слов.
«УАЗ» уходил в правую полосу. В ту полосу, по которой ехала «Ярис Версо». Но Аня опередила Тамару. И это было хорошо. И то, что «УАЗ» уходил вправо, тоже было хорошо.
«Господи, благослови леворульные машины», — подумала Аня.
И в этот момент она правой стороной «Кейси» врезалась в полицейскую машину. Ларри рядом закричал: сначала от страха, потом от боли, когда корпус машины, сжимаясь, начал сдавливать ему ноги.
И «УАЗ» и «Тигуан» подбросило, и их начало разворачивать перпендикулярно дороге, капотом друг к другу. Аня была пристёгнута, и почувствовала, как её сдавливает ремень безопасности, как ей становится трудно дышать. Лобовое и боковые стёкла лопнули, засыпая салон стеклянной крошкой. Она ещё успела увидеть, как Ларри выбрасывает вперёд, на приборную панель и за ней, и что ноги его уже зажаты покорёженным корпусом. А значит сдерживающая и выталкивающая силы могут просто порвать его пополам. Но в этот момент и сбоку и спереди выстрелили подушки безопасности, и Аня провалилась в темноту.
«УАЗ» от удара откатился назад, съехав задними колёсами на обочину, но не упав в кювет. Вишнёвый «кроссовер» тоже отбросило на встречную полосу, но задним бампером он ударил встречную машину, это его и остановило. Стёкла, куски железа и пластика полетели в разные стороны.
Тамара инстинктивно нажала на тормоз, резко останавливая свой автомобиль, хотя до попавших в аварию машин было метров триста. Она даже не подумала, что сзади может ехать тот, кто не успеет так быстро среагировать. Но сзади никого не было.
— Господи Боже мой, — прошептала Тамара, останавливая машину на обочине. Она дрожащими руками включила аварийки и посмотрела, что сзади никто быстро не едет.
— Сынок, посиди в машине, — сказала Тома, выходя из машины.
«Страшная авария, унесшая жизни двоих людей, произошла на Черноморском шоссе в двенадцать тридцать восемнадцатого августа. Вишнёвый «Фольксваген Тигуан» столкнулся с патрульной машиной «УАЗ», который двигался по встречной полосе с включёнными сигналом и проблесковыми маячками».
Водитель «УАЗа» и пассажир «Тигуана» погибли на месте. Водитель «Фольксвагена» доставлена в реанимационное отделение города Ахинмай в бессознательном состоянии.
Работавшие на месте сотрудники ДПС отказываются комментировать данное происшествие.
Аня очнулась в реанимационном отделении спустя два дня после аварии. Её правая рука была в гипсе, голова была обмотана бинтом.
Перед глазами стояла пелена, предметы расплывались, в голове пульсировала боль.
Она пошевелила пальцами ног и почувствовала их шевеление. Аня слабо представляла себе, как попала в больницу. Память возвращалась к ней, но какими-то обрывками, как случайными фотографиями. Рядом что-то зашуршало. Аня медленно повернула голову в направлении звука и увидела человека, прятавшегося за книгой. Аня не знала, что это за человек. Это женщина, но Аня не помнила, кто это.
Женщина, почувствовав, что на неё смотрят, опустила «Остров сокровищ», который читала, держа перед лицом. Она увидела, что Аня пришла в себя и смотрит на неё, и, от облегчения, по её щекам потекли слёзы.
