Когда Аня давала показание следователям, она сознательно избегала фраз, прямо обвинявших Виктора в убийстве девушки. Она рассказала, как всё происходило и почему. Но адвокат Туманова, встретившись с ней, не прозрачно намекнул, что будет, попытайся она придать убийство огласке или обвинить Виктора Туманова.
Анна решила, что такие трудности ей точно ни к чему, послала всех к чёрту, и вернулась в Ахинмай. Разочарованная, она продолжила жить в своей комнате в отцовском доме и осталась работать в местном периодическом издании.
Она всегда была готова к тому, чтобы узнать что-то животрепещущее. Фотоаппарат, блокноты с ручками и планшет всегда были при ней. Аня была готова во всеоружии принять интересный сюжет. Увы и ах! Несмотря на то, что в летний сезон в Ахинмае был нескончаемый поток туристов из самых разных регионов страны и даже из других стран, интересных историй они с собой не привозили.
Примерно год назад один мужчина запер своего сына в автомобиле. Аня даже знала этого мужчину, но статью ей написать не дали. Никаких фотографий, никаких интервью. Дело и без журналистов получило резонансный статус, его довели до суда. На закрытом заседании это дело и похоронили, так же, как отец похоронил своего ребёнка. Несмотря на то, что у Ани была возможность написать хорошую статью, ей строго-настрого предлагали забыть про закрытого в машине малыша.
Получалось примечательное столкновение интересов: как только интересное дело находило Аню, её тут же отваживали, заставляя держать язык за зубами.
За год до этого события на федеральной трассе Дон произошла страшная авария, унесшая жизни двух человек и покалечившая ещё двух. Ане бы тоже не дали описать это происшествие — она не могла быть непредвзятой и объективной. Да она бы и сама не взялась за это. Всё, что она смогла бы тогда написать: «В этой аварии погиб мой отец».
Самая интересная история всего Ахинмая вместе с его туристами происходила в доме, где жила Анна, но по известным причинам, она не могла написать и об этом. Представителем «жёлтой» прессы она себя тоже не видела, слишком низко для неё.
Теперь же одетая, причёсанная, накрашенная, проверившая свой фотоаппарат, Анна была готова ехать по указанному адресу. Она и представить не могла, что она там увидит, но посмотреть стоило.
Аня позвонила в редакцию и сказала, что задержится. На вопрос: «почему?» она сообщила, что, возможно, у неё есть интересный материал.
Она спустилась вниз и увидела, наконец, мачеху, которая вышла из своей молельной комнаты, но речь о том, что ей плохо спалось этой ночью, застряла где-то в горле. Мачеха за одну ночь постарела ещё лет на десять. Она сгорбилась, стала заметно худее, а кожа цветом начала походить на пергамент.
— Доброе утро, Анечка, — мачеха протянула руки в её сторону.
Аня обняла мачеху и поцеловала в щёку, постаравшись не ударить её фотоаппаратом, висевшим у неё на груди.
— Доброе утро, — ответила девушка, — А что с тобой…?
Но Аня не успела задать свой вопрос, как мачеха перебила её:
— Ань, ко мне приехали. Открой, пожалуйста, дверь, когда будешь выходить. Мы с тобой вечером поговорим.
— Ну, ладно. Вечером, так вечером, — сказала Аня и собиралась уже направиться к двери, как мачеха её остановила.
— Подожди, — сказала женщина. — Возьми визитку. Когда будешь встречаться с ним, отдай ему.
— Хорошо, — Аня взяла визитку.
«Кейси» уже был заведён, но ей всё равно нужно было открывать ворота. За ними стояла женщина лет тридцати пяти в офисной блузке и чёрной юбке, чуть располневшая, со светлыми волосами и приятным улыбчивым лицом.
У женщины зазвонил телефон, она достала его из сумки, взглянула, нажала на кнопку и убрала обратно.
«Офисный планктон», — определила Аня.
— Здравствуйте, — поздоровалась женщина. — Мы записаны к Валентине.
С женщиной был мальчик с растрёпанными тёмно-русыми волосами.
— Проходите, — Аня отступила назад, пропуская гостей. — Проходите в дом, дверь открыта.
Она показала рукой в сторону дома.
— Здравствуйте, — поздоровался мальчик.
— Привет, — кивнула Аня.
Она проследила за тем, как женщина дошла до двери, открыла её, и, пропустив сына, зашла вслед за ним.
Аня вздохнула, покачала головой и открыла себе ворота.
Тамара не чувствовала себя скованно в чужом доме, это было не первое её посещение медиумов. Но прихожая дома выглядела не так, как обычно оформляют прихожие люди, занимающиеся магией.
Зачастую Тома видела картины, гобелены, свечи, чувствовала запах ладана — тёплый, но удушающий. А здесь фотообои в виде европейской улочки, скамеечки вдоль стены, зеркальный шкаф-купе, зрительно расширяющий коридор. Уютное пространство, кондиционированный воздух. Хотелось сесть на одну из двух скамеек, взять книжку и насладиться отдыхом.
Встретила их женщина тоже без претензий на внешность медиума: обычная футболка, бриджи и только черные очки разбавляли образ радушной домохозяйки. Тамара знала, что женщина была слепой. Она на взгляд определила, что хозяйке дома лет семьдесят.
— Добрый день, — поздоровалась она и улыбнулась. — Разувайтесь и проходите за мной.
