Группам межличностного общения следовало бы стать участниками всех сфер деятельности, будь то бизнес, образование или здравоохранение. Группы-участницы действовали бы на различных участках производства и занимались бы проблемами именно этого участка. Если же обсуждение касается вопросов, связанных с предприятием в целом, его можно было бы провести по группам, решения которых затем обобщить. Еще раз отмечаю, что речь не о деталях этого вида организации, поскольку разработка деталей требует большого количества экспериментов.
Что верно относительно участия во всех видах производства, то верно и применительно к политической жизни. В современном национальном государстве с его размерами и сложностью идея выражения воли народа низведена до соперничества между различными партиями и профессиональными политиками, большинство которых во время выборов приспосабливают свою программу к тому, что, как подсказывают опросы, принесет им голоса, а будучи избранными, действуют, сообразуясь с оказываемым на них с разных сторон давлением, среди которых воля избирателей – всего одна, и лишь немногие действуют в соответствии со знанием дела, со своей озабоченностью и своими убеждениями.
Как бы то ни было, существует поразительная корреляция между образованностью и политическими взглядами голосующих. Наименее знающие избиратели больше склоняются к иррациональным, фанатичным решениям, тогда как более образованные проявляют тенденцию к решениям более реалистичным и разумным. В силу того, что по многим причинам ограничивать всеобщее право голоса в пользу образованных людей и невозможно, и нежелательно, а также в силу того, что демократическая форма общества превосходит авторитарную, практически не оставляющую надежды на то, что философы станут правителями, для процесса демократии в отдаленной перспективе остается единственный шанс: приспособиться к условиям XX века с помощью политического процесса, в ходе которого избиратели приобретут информированность, заинтересованность и озабоченность проблемами своего общества, подобно тому как члены городского собрания озабочены проблемами своего города. Развитие средств коммуникаций может оказать в этом большую помощь.
Короче говоря, эквивалент городскому собранию, осуществимый в технологическом обществе, мог бы быть следующим: создать нечто вроде нижней палаты, составленной из многих тысяч групп размером в городское собрание, которые были бы хорошо информированы, которые бы обсуждали и принимали решения относительно принципов политических действий. Их решения образовали бы новый элемент в существующей системе проверки и уравновешивания, а компьютерная техника позволила бы очень быстро произвести обобщение решений, принятых участниками этих городских собраний. По мере роста политического образования они все больше становились бы частью процесса принятия решений на национальном и государственном уровне. Поскольку эти собрания опирались бы на информированность и полемику, их решения основательно отличались бы от данных плебисцита или опроса общественного мнения.
Однако непременным условием самой возможности подобных изменений является возвращение власти в Соединенных Штатах тем органам, на которые по конституции возложена ответственность за осуществление власти в различных сферах. Существует угроза, что военно-промышленный комплекс возьмет на себя многие функции законодательных и исполнительных органов. Сенат в значительной мере утратил свою роль законодателя во внешней политике (в которой благодаря отважным и изобретательным усилиям сенатора Фулбрайта, председателя сенатской комиссии по международным делам, было спасено все, что только можно). Вооруженные силы стали больше влиять на формирование политики. Принимая во внимание размер бюджетных ассигнований на оборону, не приходится удивляться тому, что министерство обороны, а также ЦРУ, действующие без эффективного контроля со стороны других частей правительственной системы, постараются еще больше распространить свое влияние. Хотя это можно понять, это представляет серьезную опасность для нашей демократической системы – опасность, которую можно отвратить, только если часть избирателей твердо выразит свое намерение подтвердить собственное волеизъявление [106].
Возвращаясь теперь от политических и экономических проблем к проблемам культуры, мы обнаруживаем, что ей нужны сходные изменения: от пассивно потребительской культуры перейти к культуре активного участия. Здесь не место вдаваться в подробности, но большинство читателей поймут разницу между, скажем,
