<p>«За всех, кто жизнь прошел без шрамов…»</p>За всех, кто жизнь прошел без шрамов,Без повреждений кошельку –Все отсидел Варлам Шаламов,Один на сумрачном веку.Все в мире кооперативы.Все шапки, «волги», дачный свет.Всех литераторов, что живы,И тех, кого в помине нет.Всех аспирантов-диссертантов,«Литературки»-«огоньки».Все эти сонмища талантов,Их легионы, их полки…Невозмутимая державность.Невидимая неисправность.Непоправимая беда.Все-все перечеркнул тогдаОдин-единственный. За многих.За сотни тысяч тел убогих,Лежащих в безызвестном рву –Заговорил он наяву.Почти один. Не отвлекаясь.Покуда прочие, не каясь,Растапливали свой камин –Он землю скреб, неутомим.Пророк угрюмый. Неудобный.Вергилию уже подобный.Пусть школьник учится ему.Пусть постигает Колыму.17 января<p>«В нашей горной деревне хозяйке не нужен нож…»</p>В нашей горной деревне хозяйке не нужен нож.По-другому сказать хочу, но нет, не умею…Я еще надеюсь воочию видеть, как ты уснешьОт моих погружающих в сон поцелуев в шею.Ничего не нужно. Железной дороги нет.И сюда не везет экипаж, как оно бывало.Огонька не видно. Какой тут на склонах свет.Засыпай, говорю, я поправлю тебе одеяло.Ничего не нужно. Тут женщинам не бывать.Не бывать, и все тут. Тут нет ни зимы ни лета.Я сама заправляла белоснежную эту кровать.Напевая шотландского, кажется мне, поэта.Ничего не бойся. Я столько тебя ждала.Не таких как я – тебе следовало бояться.Те, другие, пьют кровь, забирают у вас тела.Наплодят детей – те, как мошки, в глазах роятся.Поздно, поздно уже. Заехал – теперь спасен.Ничего земного с тобой тут не приключится.Я еще увижу, как ты погружаешься в сонОт моих поцелуев, вот тут, вот тут, над ключицей.18 января<p>Прощание Андромахи</p>В своей жажде прекрасного я захожу и далеко, бывает.
Я уж писала, что хотела под Новый год перевести одну старую безымянную вещь.
И перевела.
Аноним. Франция. XV примерно век. 
