Я перевел взгляд на девочку, которая так же стояла рядом с кроватью и упорно ковыряла замок наручников.
– Я не знаю, какое решение примет руководство Комитета.
Мне очень хотелось добавить, что это решение будет всяко гуманнее, нежели моя расправа. Однако какой толк пугать незнакомых людей.
– Не убивай дядю Данила, пожалуйста, – совершенно неожиданно произнесла девочка, все еще продолжая борьбу с наручниками. – Ты ведь хороший демон. Я знаю. Дядя Данил мне рассказывал.
Я ошеломленно уставился на ребенка. А потом перевел взгляд на ее мать, лицо которой вытянулось от удивления.
– Ты видишь мои мысли? – Догадался я, печально улыбнувшись.
Племянница Данила кивнула.
– Тогда ты должна понимать причину, по которой я вынужден это сделать.
После моих слов мать девочки ахнула. Но дальнейший ее крик я прервал легким внушением. Женщина сразу же успокоилась, села на прикроватный стул и замерла.
– Но ты же этого не хочешь?
– Не хочу, – согласился я. – Но из-за него погибла Влада. И этого я простить не могу. – Последнюю фразу я произнес, скорее напоминая себе, зачем я здесь. – Вам с мамой лучше уйти.
Я снова воспользовался внушением, и Арина с дочерью вышли из палаты, оставив меня наедине с Данилом.
На душе скреблись кошки.
Однако в памяти всплыла картина окровавленного тела феи, и я больше не медлил. Моя рука сдавила мужское горло. Послышался хруст. И один из мониторов пронзительно запищал, показывая вытянутую линию сердечного ритма мага.
Секунду я стоял, пытаясь вспомнить, как дышать. А потом мое собственное сердце громко стукнуло и замерло. Ноги подогнулись, и я сполз на пол, бесполезно цепляясь рукой за больничную койку. Пространство вокруг крутанулось. А потом словно кто-то выключил свет.
Вот он, откат от нарушенного договора!
Как говорится, «око за око, зуб за зуб».
Несмотря на все мои старания, Данила откачали. Его регенерация оказалась настолько сильной, что врачам удалось вытащить его с того света, невзирая на сломанную шею и довольно продолжительную по человеческим меркам клиническую смерть.
Сказать по правде, не ожидал…
Я очнулся через несколько минут после того, как сердце мага вновь забилось. К тому времени комитетские еще не подоспели, а обычные врачи, поняв, кто я, не решались подойти, обходя меня стороной по широкой орбите.
В общем-то, их помощь мне и не требовалась.
Я сидел, привалившись к покрашенной в кислотно-зеленый цвет больничной стене и прикрыв веки. Что будет дальше, я не знал.
Впрочем, все вокруг воспринималось мной абсолютно индифферентно. Посадят ли меня под замок. Или отправят на Демониум от греха подальше. Мне было все равно. Я словно перегорел. Как обычная лампочка накаливания.
Когда, наконец, приехали маги и предложили мне проехать с ними в Комитет, я не сопротивлялся.
Илья Владимирович встретил меня в своем кабинете гробовым молчанием. Я тоже не произнес ни слова, сел на стул и уставился перед собой. Я думал, что Чернецкий сейчас начнет разбираться в случившемся и бушевать. Но он ничего не предпринимал.
Я незаметно окинул его взглядом.
За эти несколько дней мужчина изменился. Гордая осанка сменилась сутулыми плечами. Глаза словно выцвели, а сильный внутренний стержень надломился.
– Вам уже доложили, что я пытался убить Данила? – Не выдержав напряженного молчания, спросил я.
– Да, – Чернецкий сжал пальцы в кулаки. – Но это меня мало волнует. А если говорить начистоту, то на вашем месте я бы сделал то же самое.
Такой поворот меня сильно удивил. Однако я не успел прокомментировать его ответ. Дверь в кабинет резко распахнулась, и в помещение влетела Елена Мирославовна. В таком возбужденном состоянии я видел ее впервые. Обычно она была эталоном невозмутимости и выдержки. Но сейчас ведьма зло полыхала ядовитой зеленью глаз. Даже Чернецкий, увидев начальницу, замер в ожидании катаклизма. Однако буря коснулась исключительно меня. Елена в два шага пересекла кабинет и, оказавшись рядом со мной, с размаху сбила меня со стула неслабым хуком. От удара моя челюсть жалобно хрустнула, а я загремел на пол.
На подобную ситуацию я должен был отреагировать вспышкой гнева. Но от неожиданности и внутреннего разлада я лишь удивленно уставился на взбешенную ведьму, придерживая ноющую часть лица.
– Когда вы, наконец, перестанете вести себя как взбалмошный, избалованный, эгоистичный ребенок?! – Адресовала мне Елена повышенным тоном.
Я молча поднялся на ноги, поставил перевернутый стул на место и сел, не отреагировав на высказанное замечание.
– Отвечать не хотите! – Елена встала передо мной, скрестив руки. – Я думала, чувство самосохранения у высших на первом месте! А вы решили изощренно покончить жизнь самоубийством?
Странно. Я думал, сейчас она будет обвинять меня в покушении на сотрудника Комитета. Или в нарушении договора. Или и в том, и другом вместе взятом. А тут вдруг опасения за мою жизнь?
– Неужели вам есть до этого дело? – С предательской горечью в голосе спросил я.
– Представьте, есть!
– И каковы же мотивы?
– Мотивы я пока оставлю при себе.
Ох! Не нравилась мне эта недосказанность!
